Хотелось знать, чем же кончилась Зигмусева эпопея. Я не стала выпытывать у Зигмуся, почему он именно пана Януша представил себе в роли жертвы, а грабителем выставил злополучный «номер третий». Не стоит кузену отвлекаться, пусть рассказывает о том, что было дальше.

— Итак, ты предупредил второй номер, и что же он сделал?

— Тоже пошел купаться, — был ответ. — Наверняка чтобы прийти в себя, прийти в себя. Прохладиться-прохладиться! Вернулись все вместе, взяли свои вещи и отправились на восток.

Видимо, в море пан Януш рассказал о ненормальном курортнике, и они поспешили убраться от психа подальше.

— А что было дальше?

— Я пошел за ними, за ними. Первый номер почуял опасность и устроил мне сцену-сцену.

— Какую?

— Якобы я иду за ним след в след, след в след, дышу ему в затылок, в затылок, он не желает, не желает и не любит такого! На воре шапка горит, правда-правда?

— А ты что на это?

— Изложил свое понимание свободы-свободы и прав человека, каждый-каждый имеет право ходить, где хочет.

Позже пан Януш описал мне эту сцену. Три приятеля действительно решили убраться с пляжа, подальше от психа, кто знает, что такой может выкинуть. Зигмусь неотступно следовал за ними, шаг в шаг. Первый номер, а был им адвокат Кочарко, не выдержал и обратился к преследователю:

— Эй, пан, ты что за мной шуршишь? Что ты мне на спину навалился? Мало тебе другого места для прогулок? Идешь как приклеенный. Что я тебе, магнит?

— Каждый имеет право ходить-ходить, — с достоинством ответствовал Зигмусь.

— Я и не требую, чтобы пан летал или ползал, ходите себе, только не за моей спиной!

— Никто не запрещает! Нет такого закона-закона, — начал было кузен, но импульсивный адвокат не дал ему закончить.

— А вот как я дам пану в морду, сразу дойдет, кто запрещает! — совсем разъярился законник.

Видимо, этот аргумент показался Зигмусю достаточно убедительным, ибо он отстал немного от подозрительной троицы и дальнейшее наблюдение осуществлял уже из укрытия. Как выглядело это укрытие, мне поведала Кася, с которой на пляже мы оказались рядом.

— Повстречался мне тут один ненормальный, — сказала мне Кася. — Я думаю, вам, как писательнице, это будет интересно, такие вещи ну прямо из ваших детективов. Идут, значит, по аллее три курортника, а этот тронутый следит за ними, прячась за деревьями и кустами, перебегая от одного дерева до другого, иногда приседая за кустом. А на открытых местах даже ползком передвигается, ну не совсем ползком, на четвереньках. Я его тогда и заметила и уже стала за ним наблюдать. Сначала даже подумала — вон обезьяна прыгает. Откуда такая большая обезьяна взялась в Прибалтике, подумала я, не иначе как из какого зоопарка сбежала. Потом пригляделась — все-таки человек. Зрелище, скажу я вам, то еще! Явно следил за тремя мужчинами, но как-то по-дурацки это делал, говорю вам, просто умора! Прятался, пригибался, прыгал, явно ненормальный какой-то. Прыгал со своим чемоданом, а он большой и тяжелый, только представьте себе эту картину! Если там они поубивали друг друга, могу быть свидетельницей, всех четверых я хорошо запомнила.

Я заверила Касю, что все четверо пока живы, и, похоже, весьма её разочаровала...

* * *

Но это было позже, пока же Зигмусь продолжал свой отчет. Трое мужчин — двое подозрительных мазуриков и одна предполагаемая жертва — меж тем добрались до «Пеликана» и застряли на террасе, в открытом кафе с видом на море. И пили там горячительные напитки, занятие предосудительное, весьма-весьма! Потом отправились на обед, чем воспользовался Зигмусь и тоже сбегал к себе, пообедал.