Майор нахмурился, но мне показалось, он доволен.

— Прекрасно, — сказал он. — Теперь надо будет этого Неглойду вызвать на откровенный разговор, лучше всего подключить Роевского.

Я не верила своим ушам.

— Как же вам так быстро удалось его разыскать? Ведь не по официальным же каналам действовали?

— Видите ли, пани Иоанна, — начал было сержант, но взглянул на майора и прикусил язык-Майор, однако, решил не проявлять обычную в таких случаях сдержанность и суровость, наверное, подумал, что в нетипичной ситуации можно и действовать нетипично.

— Видите ли, милостивая пани, мир не без добрых людей. И порядочных в нем немало. В социалистической Польше много чего делалось по блату, в этом мы достигли большого искусства, и, знаете, не такая уж плохая вещь все эти знакомства. Вот я и обратился с личной просьбой к старым знакомым в комендатурах на озерах. Естественно, обращался лишь к тем людям, которых считал порядочными, ещё не совсем деморализованными, а они по собственной инициативе порасспрашивали через своих знакомых, там все друг друга знают. Да и описание рыбака помогло. Их все-таки ограниченное количество, я имею в виду рыбаков, а если исключить старых, горбатых, хромых и бородатых, а также лысых и кудрявых, то и вовсе не так уж много остается. Пани же сама говорила, что третий не был бородатым, так что рано или поздно на него просто обязаны были выйти, если он, разумеется, в самом деле был рыбаком. За все заплатит Роевский, мне его денежек не жаль, он сам попросил. В каком-то отношении получается, что на этой войне каждая из сторон сражается с помощью одного и того же оружия — денег. Кто больше выложит, тот и победитель. Вообще-то вместо меня Роевскому следовало бы нанять частное детективное агентство, но меня очень интересует заварившаяся тут каша, и я взял неиспользованный отпуск, чтобы попытаться лично разобраться во всей этой свистопляске. Имею право?

— Так точно! — автоматически подтвердил сержант.

— Имеете, — поддержала майора и я. — И не исключено, я сама его опознаю, хотя и видела издалека. Но ведь все видели: как с катера соскочил, как на берег выбежал, как наклонился над крючком и как осматривал канат. Стройная фигура, парень — что тополь, видимо, совсем молодой. Велите ему на опознании наклониться.

— Не беспокойтесь, все сделает, ему хорошо заплатят.

— Сделает, если ни в чем не виноват. А если тоже член шайки, может и не согласиться, — позволил себе усомниться сержант в заключении начальства.

— Ну тогда за него возьмется Яцек, — решительно заявила я, — и не побоится как следует смазать по морде. И тогда этот стройный тополь встанет перед выбором: материальная компенсация или физический и моральный ущерб. А опыт нам подсказывает, что все выбирают первый вариант, кроме того, наверху его видел Болек. Я уже не говорю о наших рыбаках, им достаточно будет только на него взглянуть.

— В преступных деяниях его вряд ли можно будет обвинить, — задумчиво произнес майор. — Нет, не инкриминируешь их. Он не пытался укрыть поврежденный канат, напротив, обратил на него внимание и сам встревожился. И знаете, это единственная вещь, которую он должен подтвердить в официальном протоколе, а это ему ничем не грозит, независимо от того, является он членом шайки или нет.

Тут я вспомнила о Болеке и повернулась к сержанту.

— Ну и как, купался пан сегодня на рассвете?

— А как же, в полшестого, как штык! И знаете, неплохая мысль, пожалуй, каждый день буду освежаться в эту пору.

— Так рассказывайте же! Болек вышел в море?

— Вышел. Теперь ему достали другую лайбу, не ту, что была прежде. И никто к нему не подходил, не приближался. Ни на суше, ни на море.

— Он сам эту лайбу спускал на воду?

— Нет, я ему помог.

Я высказала предположение, что это могло быть рискованно, но сержант заверил меня — риска никакого.