Бен пожал плечами. Он об этом даже не задумывался. Это имя пришло само собой, когда ему два года назад принесли еще маленького котенка.

– Эта та самая Поппея Сабина? – Джуди продолжала задавать вопросы.

– Совершенно верно.

– Жена императора Нерона. Кажется, жила примерно в 65 году новой эры. Интересное имя для кошки.

– Она обольстительная, несговорчивая, высокомерная и испорченная маленькая тварь.

– А вы любите ее.

– А я люблю ее.

Оба некоторое время потягивали вино, прислушивались к темноте, царившей за периферией света настольной лампы. Джуди осматривала квартиру, восхищалась ее обстановкой, видела, что та подобрана с большим вкусом. Ей показалось, будто она нашла в ней фирменный знак Бенджамена Мессера, продолжение этой личности из Южной Калифорнии – беспечной, либеральной. Вдруг ей в голову пришла мысль, ее неожиданно зажгло любопытство. Джуди не решалась задать вопрос.

Она посмотрела на мужчину, сидевшего рядом с ней, на его милое и привлекательное лицо, нечесаные светлые волосы, тело, развитое как у пловца. Тут она сама удивилась, спросив глухим голосом:

– Вы исповедуете свою религию?

Бен не ожидал подобной откровенности.

– Простите?

– Извините. Это не мое дело, но меня всегда интересуют религиозные убеждения людей. Я поступила невежливо.

Бен отвел глаза, чувствуя, как в нем инстинктивно пробуждается защитная реакция.

– Тут нет никаких секретов. Нет, я больше не соблюдаю заповеди иудаизма. Я не исповедую его уже много лет.

– Почему?

Бен снова посмотрел на нее, не понимая, почему он неожиданно для себя рассказал ей о четвертом свитке. И почему он предложил ей вино, почему охотно сидит рядом с ней вместо того, чтобы выставить ее за дверь.

– Иудаизм не может решить мои проблемы, вот и все.

На мгновение их взгляды встретились и застыли. Казалось, это мгновение возникло с целью сблизить расстояние между ними. Бен отвел взгляд и начал медленно вращать в руке бокал с вином. Его начало охватывать чувство крайней неловкости.

– Хорошо. – Джуди сняла кошку с коленей и встала. – Должно быть, вам не терпится скорее получить следующую фотокопию.

Бен тоже встал, он был намного выше ее.

– Я постараюсь не забыть об александрийской рукописи…

– Не утруждайте себя. – Джуди отбросила волосы с плеч, они упали ей на спину и достигли пояса. Затем взяла сумку на ремешке.

Они вместе прошли до двери, Бен остановился, потом открыл и сказал:

– Я дам вам знать, о чем пишет Давид.

Она бросила на него мимолетный вопросительный взгляд:

– Спасибо за вино.

– До свидания.

Сев за стол, Бен снова прочитал первую фотокопию. И сразу принялся за перевод второй.

Было непросто добиться, чтобы раввин Елеазар выслушал нас. Мы с Саулом много дней просидели во внутреннем дворе храма, дабы… note 25… Мы сидели на солнцепеке вместе с другими юношами, скрестив ноги. У нас болели ягодицы. Мы не раз испытали голод и утомление, но не смели пошевелиться. Один за другим число ожидавших сокращалось… note 26… Саул и я. После того как мы так просидели целую неделю, ожидая встречи с раввином Елеазаром, нас пригласили на крыльцо, где кругом расположились его ученики.

У меня пересохло в горле, ноги подкашивались, однако я не выказал страха перед великим человеком. Я смиренно опустился у его ног… note 27… а Саул продолжал стоять с гордым видом. Глаза Елеазара напоминали орлиные. Они пронзили меня насквозь, будто видели, что у меня по ту сторону тела. Мне было страшно, однако я твердо решил не отступать. Мне не хватило сил улыбнуться, а Саул улыбался.