На занятии по языкам археологии ему было нелегко сосредоточиться, он с трудом продирался через древний и современный иврит. Бен все время думал о почте. Если очередной свиток отправлен заказным письмом, тогда ему придется успеть с извещением на почту до пяти часов и со скандалом выбивать его. Иначе он сможет, получить это письмо лишь в понедельник, а тогда выходные будут безнадежно испорчены.

Бен с удивлением обнаружил, что Джуди Голден нет на занятии. Хотя присутствие девушки начинало тревожить его, ее отсутствие вызывало еще большее беспокойство. К тому же на этот раз он даже не забыл принести александрийскую рукопись.

Закончив занятия пораньше, Бен тут же приехал домой и обнаружил в почтовом ящике желтую полоску бумаги. В извещении сообщалось, что он может получить заказное письмо на почте в понедельник между десятью и пятью часами.

Бен не стал терять времени. Он тут же отправился в путь и в четыре часа сорок пять минут выразил желание поговорить с начальником почты. За пять минут настойчивый ученый успел привлечь к себе значительное внимание, ему разрешили дождаться своего почтальона, который вернулся после пяти часов, и неохотно вручили конверт, напомнив, что этим нарушаются правила.

Через пятнадцать минут Бен вернулся к себе, освободил место на столе, запер Поппею в спальне и готовился познакомиться со следующим эпизодом из жизни Давида бен Ионы. Сев за стол, Бен взглянул на телефон и уже не с такими угрызениями совести, как раньше, снял трубку с рычага. Затем он сел за стол, вытер вспотевшие ладони о штанины и открыл конверт.

В нем было письмо от Джона Уезерби.

В письме говорилось, будто весь Кнессетnote 30 собирается приехать на место раскопок – премьер-министр, американский посол, сам знаменитый Игал Ядин. Упоминались ужасные условия труда – непредсказуемая погода, непрекращающееся нашествие насекомых, скверная еда и холодные ночи. В самом конце Джон Уезерби призывал Бога благословить всех преданных рабочих и добровольцев своей археологической команды.

Бен отбросил письмо в сторону и открыл внутренний конверт. Из него выпали три фотографии.

На одной «без лести» был запечатлен доктор Джон Уезерби, склонившийся над портативной пишущей машинкой. Рукава закатаны, очки в металлической оправе сползли на кончик носа. Уезерби сидел за ломберным столиком, поставленным у входа в палатку.

На второй фотографии были запечатлены доктор Уезерби, его жена Елена и профессор Игал Ядин – вся троица позировала у края места раскопок. Все улыбались, будто выиграли в тотализаторе на скачках; одежда покрылась пылью и пятнами от пота.

На последней фотографии было снято само место раскопок – его площадь оказалась значительно большей, чем на первой фотографии, полученной Беном. На картонных плакатах значились отметки различных уровней, а огороженный веревками сектор, видно, был тем местом, где спрятали знаменитые кувшины. Повсюду виднелись разные люди, занимавшиеся своим делом, – там были и высохшие пожилые ученые, и энергичные молодые студенты, одетые в формы защитного цвета.

Бен еще раз заглянул в конверт. Больше фотографий не было. Он громко стукнул по столу, выругался и пригладил волосы.

Значит, ему придется ждать, когда пришлют свиток номер пять! Еще двадцать четыре часа придется гадать, ходить взад-вперед, ждать, когда Давид снова заговорит с ним…

Поппея Сабина подошла к двери спальни и сердито зашипела. Пришлось ее выпустить. Они оба устроились на диване в гостиной и сидели, не включая света. Поппея дулась из-за того, что на нее не обращали внимания. Бен надул губы, словно обиженный ребенок.

Он с полчаса не мог успокоиться после столь неожиданного разочарования, затем решил отнестись к этому разумно и взять себя в руки.