Они молча пили кофе. Энджи то и дело посматривала в окно, опасаясь, как бы не начался дождь, а Бен думал об очередном свитке.

Пока он помешивал крепкий кофе, его мысли вернулись к старым временам и местам. Тут перед его мысленным взором возникло лицо Соломона Лейбовица, которого он уже давно не видел: крупный нос и глаза с длинными ресницами. Он был красивым юношей, смелым, сильным, с умным лицом. У него были вьющиеся черные волосы, смуглая кожа, чувственный рот. Люди часто подтрунивали над внешним видом обоих мальчиков: один был смуглым семитом, а другой бледным, голубоглазым блондином. По внешности они отличались как день от ночи, но по умственным способностям и мировоззрению оба отлично подходили друг другу. Полет воображения обоих был безграничен. Они вместе бродили по Бруклину, словно Роланд и Оливье. В школе они были отличниками, соперничали друг с другом, чтобы заслужить похвалу учителей. Оба часто проводили вечера вместе, учились вместе, а позднее вместе ходили на свидания с девушками.

Никто не ожидал, что после окончания школы, став самостоятельными, эти ребята разойдутся столь разными путями.

– Бен?

Он уставился на Энджи.

– Бен? Ты не слышал ни слова из того, что я сказала. Думаешь о свитках?

Он кивнул.

– Ты мне не расскажешь о них? – Энджи наклонила голову в сторону.

Бен никак не мог понять, почему Энджи сегодня утром так раздражает его. Возможно, все дело в том, что она выказывает притворный интерес к свиткам, чтобы угодить ему. Взгляд ее печальных глаз говорил: «Все пройдет. Маленький Бен переживет это, а тогда можно будет пойти во двор поиграть».

– Честно говоря, они довольно скучны, – ответил Бен, отводя глаза.

Хотя небо затянулось облаками, Бен при слабом утреннем свете вдруг заметил, что на лице Энджи слишком много макияжа. А эти проклятые духи перебивали вкус кофе.

– Проверь это на мне.

– Ради бога, Энджи, не пытайся угодить мне. – Он оттолкнул стул, встал и засунул руки в карманы брюк. Начало моросить, окно покрывалось мелкими каплями дождя.

– Бен, что с тобой? Я тебя таким никогда не видела. То ты в хорошем настроении и счастлив, то ты капризен и раздражителен. Никогда раньше ты не вел себя столь непредсказуемо.

– Извини, – пробормотал он, отходя от нее. «Боже! – подумал он. – Я хочу лишь одного – чтобы меня оставили одного! Чтобы я мог подумать. А ты являешься сюда в своем маскарадном костюме, говоришь со мной как с ребенком и…» – Энджи, эти свитки все больше и больше поглощают меня. Я ничего не могу поделать с этим. Они… они… – «Что? Что они делают? Начинают порабощать меня?»

Бен чувствовал, что его обдало духами. Затем он почувствовал, как ему на плечи легли ее изящные руки.

– Дай мне почитать то, что ты уже перевел.

Бен обернулся и посмотрел на нее. «Ах, Энджи, любимая, – с досадой подумал он. – Знаю, ты хочешь понять. Знаю, ты делаешь это ради меня. Только не надо…»

– Ты позволишь мне почитать?

– Конечно, почему бы и нет? Присаживайся.

Энджи сбросила туфли, опустилась на диван и подобрала ноги под себя. Когда он передал Энджи записную книжку, она пролистала ее и воскликнула:

– Вот это да! Так много!

Бен вернулся в столовую и взял чашку с кофе. Теперь он казался вкуснее.

После длительного молчания Энджи бросила записную книжку на кофейный столик и сказала:

– Было интересно.

Глаза Бена сделались большие, он будто не поверил своим ушам.

– Что ты думаешь о Давиде бен Ионе?

– Что я думаю о нем? Ну… – Она пожала плечами.