Бен поставил чашку на столик.

– Энджи, – уже тише заговорил он, тщательно подбирая слова. – Давид бен Иона… когда ты читаешь то, что он написал… разве ты ничего не чувствуешь?

Энджи наклонила голову:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… – Бен вытер влажные ладони о штанины. – Когда я читаю его слова, то чувствую себя причастным к тому, что он пишет. Ты понимаешь, что я имею в виду? Я проникаюсь содержанием его слов. Я не могу оторваться. Возникает ощущение, будто он действительно обращается ко мне…

– Бен…

Он вскочил и начал ходить по комнате. Его хромота бросалась в глаза, «Разве такое ощущение бывает только со мной? – словно в тумане мысленно спросил он себя. – Неужели только меня посещают такие чувства, когда я читаю слова Давида? Как это возможно? Что порождает такие чувства? Как это смешно! Только посмотреть на нее. Как она может вести себя столь чертовски равнодушно, когда я мучаюсь от беспокойства!»

– Бен, что случилось?

Он не обращал на нее внимания. Его мысли разбредались во все стороны. Иона, отец Давида, и Иона Мессер, отец Бена, – оба поговаривали: «Не забывай, что Господь знает путь праведных, а путь нечестивых погибнет». Ты из племени Бенджаменов. На тебе проклятие Моисея, и Господь поразит тебя безумием…

– Бен!

Он вдруг застыл на месте.

– Энджи, я хочу какое-то время остаться один.

– Нет! – Она вскочила на ноги. – Не прогоняй меня.

Бен стал пятиться назад, чувствуя себя так, будто его окружают.

– Почту принесут еще не скоро, – сказала Энджи. – Давай покатаемся и на время забудем все это…

– Нет! – закричал он. – Проклятье. Энджи, ты только и думаешь, как отвлечь меня от работы. – «Забудь о ней на время». «Убежим от нее». Тебе не приходило в голову, что мне не терпится заняться ею?

– Мне все понятно, – спокойно ответила она.

– Нет, тебе ничего не понятно. И я тебя ни в чем не виню. Я просто хочу остаться наедине с собой.

– Не стану тебе мешать.

Бен отошел от нее, делая вид, что собирается взглянуть на термостат.

– Здесь холодно, – спокойно изрек он. – Да, ты будешь отвлекать меня. Ты и пяти минут усидеть не сможешь без того, чтобы не болтать.

Бен удивленно взглянул на Энджи. Она сидела на диване так, будто сошла с обложки глянцевого журнала, – высокие скулы покрыты румянами, губы и ногти накрашены кроваво-красным цветом. Как странно, что он именно сейчас так плохо думает о ней, ведь раньше ему ничего подобного и в голову не приходило. Тем не менее его мысли оказались верны.

Эта красивая женщина, сидевшая на диване, с миниатюрным лицом и густыми каштановыми волосами была мечтой любого мужчины. Энджи много смеялась, изящно одевалась, ее тело было молочного цвета, она всегда заводила вежливый разговор. Бену всегда нравилось, что другие мужчины поглядывают на нее, когда они оба шли вместе. Энджи, шедшая с ним под руку, была все равно что медаль на его лацкане.

Но сегодня, пока Бен взглянул на нее в некотором роде как бы заново, ему в голову лезли мысли, каких он раньше не обнаруживал.

– Я не стану тебе мешать, – повторила она.

– И чем ты будешь заниматься? Пока я сижу в темноте и слушаю Баха, чем ты будешь заниматься?

– Ах, Бен. – Она взглянула на него, теряя терпение. – Ладно. Я уйду. Если ты как раз этого хочешь. Я загляну утром. Хорошо? – Она забрала сумочку.