Бен лихо припарковал свою машину в подземном гараже, быстро взбежал по лестнице и вошел в свою квартиру.

А что, если?.. Если эти свитки были написаны в начале первого века? Нельзя исключить, что найдется какое-то упоминание, ключ, малейшая улика, либо доказывающая, либо опровергающая существование человека, которого все называют Иисусом Христом!

«Давид бен Иона, – подумал Бен, возясь с ключом от двери, – когда же ты жил и что такого важного ты хочешь сообщить мне?»

Дома Бен приготовил чашку густого крепкого кофе, открыл банку сардин для Поппеи, сел за стол. Свет лампы выхватил небольшое пространство на фоне ночи, и казалось, что его квартира превратилась в бесконечную пещеру. В круг света иногда попадала Поппея, безграничное любопытство притягивало ее к столу, но, не найдя ничего достойного внимания, кошка ушла совершать ночной обход других комнат.

Сегодня, пока Бен снова раскладывал фотокопии перед собой, кошка тихо запрыгнула на стол, пробралась среди книг, пепельницы, пустых бокалов к одной из фотографий и, источая запах сардин, небрежно обнюхала ее, после чего спрыгнула на пол.

Действие вина, выпитого у Энджи, улетучилось, и Бен наконец начал рассматривать третий фрагмент папируса. Молодой ученый заставил себя вспомнить, как полгода назад вместе с Уезерби гостил в его доме в Пасифик-Палисейдс и обсуждал все детали предприятия, за которое старик собирался взяться.

Уезерби, седовласый, крепкий мужчина, говорил оживленно и многократно излагал свою версию о том, что какая-то синагога второго века погребена под землей где-то близ Хирбет-Мигдалы в Израиле. Тогда, полгода назад, в своей гостиной Уезерби сказал Бену: «Как вам известно, в официальном реестре Департамента древностей Израиля числится более двадцати семи тысяч мест для археологических раскопок в пределах границ, существовавших до 1967 года. В 1970 году велось, как минимум, двадцать пять широкомасштабных раскопок на восьми тысячах квадратных миль территории Израиля. Выходит, что Израиль представляет самое активное археологическое пространство в мире. А я намерен получить кусок этого пирога. Скоро мне выдадут разрешение. Тогда я отправлюсь в Мигдалу, прихватив с собой лопату и ведро, словно ребенок, который собирается отправиться к морю».

Бен долго разглядывал третью фотографию, простой рукописный шрифт, столь непохожий на письмо религиозных текстов, и подумал: «Итак, Давид бен Иона, ты схоронил свое драгоценное завещание в земле Хирбет-Мигдалы, а Джон Уезерби явился туда и откопал его. Однако в те дни ты, разумеется, не знал, что это место называют Мигдалой. В твое время этот город называли Магдалой. Он славился рыбой, ипподромом и женщиной по имени Мария. Мария Магдалина».

2

Третий фрагмент поддавался чтению не так легко, как первые два, ибо папирус местами разорвался у краев и предложения обрывались на полуслове. В нескольких местах на пути чернил оказалось древесное волокно и они расплылись. К тому же этот фрагмент до сих пор содержал длинную молитву и благословение, поэтому старый еврей перешел с арамейского языка на иврит, в котором обычно пропускают гласные буквы. Бен трудился всю ночь, докапываясь до тонких оттенков значения и стараясь заполнить непонятные места.

Бен испытал некоторое разочарование: он привык переводить молитвы и религиозные трактаты, ведь такова была его профессия, и мысленно уже предположил, что свитки Мигдалы будут совсем непохожи на то, что найдены ранее. Но теперь, ближе к рассвету, Бенджамен Мессер уже подумал, что старый еврей «оставил» своему сыну лишь обычное еврейское наследство – священные слова.

Бен снова, и еще больше, разочаровался, не найдя точного указания на время, когда Давид водил пером.