Хотя, какой это караван, какие торговцы? Шпионы они. Империя слабеет, и племена пустыни планируют большой набег на пограничные города. И чтобы этот набег стал успешным, надо выведать расположение гарнизонов, состояние дорог, насколько сильна стража, где располагаются лагеря имперской армии.

Откуда я это знаю? Так никто не стесняется обсуждать даже самые секретные тайны в обществе мясного робота — больше машины, чем человека, существа без грамма свободы воли.

«Не вмешивайся в мои дела» — я знаю, когда звучит такой приказ. Он означает, что сейчас глава каравана начнёт ругать кого-то из работников. Я помню, когда ещё не вышли из пустыни, один из караванщиков что-то не то сделал, и мешок с дорогими орехами порвался, рассыпав своё драгоценное содержимое по песку. Тогда главный караванщик буквально взорвался и заорал на провинившегося: «Да тебе голову надо оторвать и в задницу засунуть!» Доля секунды — и воспринявший это восклицание, как приказ, мясной голем всё выполнил в точности. То есть оторвал голову нерадивому работнику и засунул, куда «приказано». Кровищи было… Если бы меня могло стошнить тогда, то стошнило. Без вариантов. Но я просто вынужден был на всё это смотреть и биться внутри чужой головы, словно бессловесная птица в клетке.

Даже сейчас, вспоминая всё это, меня мутит и хочется забыть произошедшее, а ведь прошло уже три месяца с того случая.

Полчаса назад караван сошёл с безопасного тракта и углубился в лесную чащу, остановившись на ничем не примечательной поляне около ручья. Насколько я знал, именно здесь была назначена встреча с ещё одним шпионом. И надо же такому случиться, что один из работников не уследил за повозкой — та подпрыгнула на кочке, затем влетела колесом в яму, и задняя ось с сухим хрустом переломилась пополам.

Вообще-то сходить с тракта опасно. Этот мир кишит монстрами, духовными зверями, злобными духами, нежитью и прочими мерзостями, смысл жизни которых, как мне казалось, — сожрать как можно больше людей. Но сейчас была середина дня, да и до защищённого магией, отпугивающей всех этих чудовищ, тракта совсем недалеко. К тому же в этих местах вроде как нет монстров, с которыми не справился бы мясной голем. Вот и рискнул главный шпион назначить тайную встречу на лесной поляне.

— Криворукий выкидыш верблюда! — заорал главный караванщик на нерадивого возницу. — Да чтоб тебя сношали ослы! Да я найду твою мать и отдам её Бин Жоу!

Бин Жоу — это я, а точнее, моё тело. Буквальный перевод имени — «мясной солдат». Что говорить, подходит.

— Быстро взял и всё испра…

Договорить главный караванщик не успел. Вырвав клок мяса из его шеи, показалось стальное острие стрелы. Широкое такое, проржавевшее, но при этом светящееся тёмно-красным светом.

Убить практика седьмой ступени Становления Тела не так просто, и даже подобная рана не лишила его жизни сразу. Он дёрнулся, зажимая рану, развернулся ко мне, его пальцы сложились в знак приказа… Точнее, попытались сложиться, но не успели — ещё одна стрела срезала ему пальцы и вонзилась в край повозки, расколов дюймовую доску пополам. А третья стрела разрубила позвоночник, добив главного караванщика. Как по мне, добила слишком быстро и милосердно. Я бы убивал его медленнее, наслаждаясь каждой секундой.

Разумеется, я видел полёт этих стрел, но моё тело, следуя озвученному ранее приказу, даже не дёрнулось, с полнейшим равнодушием наблюдая за развернувшейся на поляне бойней. Из лесной чащи неровным строем вышел десяток цзянши. Неупокоенные мертвецы. Эти когда-то явно были солдатами. Их гниющую плоть покрывали остатки доспехов, в руках девяти классическое вооружение старой империи: боевые копья и прямые мечи-цзянь. Лезвия клинков и копий ржавые, со сколами, но оружие тускло светится всё тем же тёмно-красным. За спинами бывших солдат, а ныне неупокоенных мертвецов, возвышаясь почти на голову, стоял массивный скелет с длинным, в его рост, луком и пускал одну стрелу за другой.