Давайте, примем все, как есть. Давайте не будем упрекать. Не будем жаловаться. Не станем насмехаться. Великое обернулось жалким. Прекрасное — отвратительным. Чудовищное — благородным. Смешное стало величественным. И только подлое осталось подлым. Разве не удивительно вам жить в этом чудном мире?

Прощайте, воины поморы. Прощай, вождь Токса. Прощай Домнус. Прощай юный Джукс. Мы более не встретимся. Путь нимры Юсса на Весситу, на новую родину красных тигров. Я теперь трансформ. И тигры — мое племя.

— Прощай, Вендрикс Юсс. Пусть будет путь твой легким, а судьба счастливой. Пусть наступающий рассвет иссушит слезы. Пусть солнце радует живущих. Пусть песня не кончается. Ихоббера будет помнить вас троих.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Дико холоден и страшен Космос. Растянутые в пронзительно безжалостные струны, утекают в невозвратность звезды. Располосовано пространство. Разрезана на нескончаемые потоки бесконечность. Сурово обиталище космических скитальцев. Немеет разум, иссыхает мозг.

Но преодолевшему свой страх Неведомое дарит само себя. Тихий шепот бездны, пение пространства, крик рождающихся звезд. Смотри и проникайся! Смотри и помни! Я, Великое Ничто! Я, всеобъемлющее Всё! Я принимаю вас в себя. Я насыщаю необъятностью тот краткий миг, что вы зовёте жизнью!

Таинственна природа Времени. Но есть ли что-либо таинственнее того, что скромно и пренебрежительно зовется жизнью? Как мало уделяют все живущие почтения тому, что неизмеримо, бесконечно превосходит всю грандиозность Космоса и все его безмерное могущество?! Жизнь человеческой козявки ничто перед взрывами галактик! Но что же будет делать Космос, когда не будет никого, кто может восхищаться, ужасаться, любить и ненавидеть?! Как будут жалки и ничтожны миллиарды всех галактик, рассыпанных, как зерна, по полю бесконечности, когда никто не воздымет к небу глаз и не изумится грандиозности его! Маленький микроб, флуктуация материального, случайное соединение сотни элементов! Мгновение, поглощающее необратимость Времени. Игрушка Космоса, драгоценное зерно!

— Ты всё смотришь? Зачем? Ихоббера далеко.

— Я знаю. Мне нравится смотреть на звезды. Он вздохнул и отошел. Ничего не изменилось. Она все та же.

Их обоюдный век так долог, в тысячу раз дольше жизни любого человеческого существа. А он так и не сумел понять её.

Уходя, король взглянул с печалью на ту, что так и осталась нераскрытой тайной. Он ни в чем над ней не властен. Все свои мысли, все желания, все будущее этого маленького мирка в холодном, безнадежно мертвом Космосе, она содержит при себе. Пять тысяч лет не сделали ее иной. С тех пор, как он ещё раз попытался указать Торговцу его место, Феаннора больше не посвящает его, Маррадуга, в свои планы. Она так и не простила. Пусть так.

У Маррадуга теперь иное будущее. Пути их, принцессы и короля отныне разошлись. Король теперь свободен от своего народа, от дреммов, и от Ихобберы. Теперь, когда он синк, он выстроит свою будущую жизнь иначе. У него есть Артефакт. Оставалось лишь найти тихую планетку, с отсталым и невоинственным народом. Он будет добрым королём. Он будет милостив, заботлив и предумотрителен. Его будущий народ достоин счастья, благоденствия и сытости. У Маррадуга теперь очень скромные амбиции. Он будет продавать бессмертие по каплям. Это обеспечит планете мир и процветание. Он вышел и оставил наедине ту тайну, что звалась принцессой Феаннорой.

Тогда вышла из тьмы обзорного отсека, откуда-то из глубин громадной круглой залы под прозрачным колпаком, маленькой кнопки на плоском диске гигантского крейсера дидиларов, фигура женщины.

Вся в белом, приближалась Сеяллас к той, кого все королевы звали мамой. К той, часть чьей души жила во всех королевах-клонах. К той, кого они любили. К той, лица которой не видала ни одна из бесконечных Сеяллас.