Однако вопреки благим намерениям Катрионы позже не получилось. Выяснилось, что она нужна не только Мег, но еще и детям, и даже Мэри, отличавшейся завидным здоровьем. Сказывалось напряжение, царившее в доме после оглашения чудовищного завещания Шеймуса.

За весь день она была предоставлена себе не более получаса — когда переодевалась к обеду. Явно недостаточно, чтобы осмыслить все сложности и хитросплетения, к которым неожиданно привел ее, казалось бы, простой план. Натягивая в спешке платье, расчесывая волосы и заплетая косы, Катриона лихорадочно соображала, пытаясь оценить положение, в которое попала.

По первоначальному замыслу, все оставшиеся дни ей следовало избегать Ричарда, не давая ему ни малейшего повода отложить свой отъезд. Держаться холодно и отчужденно и, дождавшись, когда он откажется от предложения Шеймуса и отбудет в Лондон, отправиться в долину. Увозя с собой его ребенка.

Таков был план, если бы не одно крошечное упущение, которое следовало исправить. Ричард помнил о минувшей ночи, причем достаточно, чтобы испытывать беспокойство. Катриона не допускала и мысли, что ее махинации каким-либо образом скажутся на нем.

Необходимо было что-то предпринять.

Она начала с того, что, спускаясь к обеду, как всегда, позже остальных, добавила в роковой графин несколько капель другого зелья, которое должно было избавить его от дальнейших «сновидений».

Второй ее поступок состоял в том, что она осталась на месте, а не кинулась прочь, когда Ричард, войдя в гостиную, направился прямо к ней.

Стоявшая рядом Алгария напряглась, но Катриона знаком велела ей уйти. Та с явной неохотой удалилась, не потрудившись ответить на небрежный кивок Ричарда.

— Где вы, к дьяволу, пропадали?

Глаза Катрионы удивленно распахнулись.

— Успокаивала Мег, лечила детей — всех шестерых, — приготовила лекарство для Мэри, затем помогла Мег встать с постели, проверила, как там дети… — Она махнула рукой. — Словом, не заметила, как пролетел день.

Ричард прищурился.

— Я рассчитывал, что мы увидимся после завтрака.

Катриона бросила на него извиняющийся взгляд. Усмехнувшись про себя, Ричард хмуро уставился на остальную компанию. Он проторчал весь день — показавшийся ему самым длинным в жизни — в библиотеке и бильярдной, терзаясь своей неожиданной уязвимостью и не чая избавиться от нее.

Вот и теперь, стоя рядом с Катрионой, он буквально ощущал, как ее обнаженное тело прижимается к нему. Его бросило в жар. Если накануне се способность возбуждать его представляла собой проблему, то теперь она превратилось в настоящую угрозу.

— Я хотел бы поговорить с вами.

О чем, Ричард и сам не знал. Но жаждал выяснить, чувствует ли она то же, что и он, — неприкрытое вожделение, раскалявшее воздух между ними. Он искоса наблюдал за Катрионой, но не обнаружил в ее поведении ничего осо-бенного. Она спокойно смотрела на него, не проявляя никаких признаков смущения или беспокойства.

Тогда как единственным, о чем он способен думать, были ощущения, которые дарила ее близость. Ричард подавил стон.

— Нам нужно поговорить.

Катриона устремила на него испытующий взгляд.

— Вы не больны, так что вряд ли нуждаетесь в профессиональном совете.

Ричард не разделял ее уверенности. Физически он, может, и здоров, но… Он считал свои ночные видения сном по той простой причине, что ничего подобного не могло произойти наяву. Шанс, что Катриона появится в его спальне и с приятной улыбкой сообщит, что хочет с ним переспать, по его оценкам, равнялся нулю. А значит, не могло быть и всего остального.

Тем не менее даже реальные события не оставляли у него столь ярких воспоминаний. Даже реальные женщины, которые действительно побывали в его постели.