Она нервно облизнула губы, осознав вдруг всю рискованность своей затеи. Вопреки предостережениям Алгарии она отдала себя на милость подсознанию распутника, его истинной сущности, о которой не имела ни малейшего представления.

Руководствуясь скорее интуицией, чем разумом, она протянула к нему руки.

— Я хочу тебя. Сейчас.

Катриона не скрывала ни силы своего желания, ни своей беззащитности. Единственной гарантией; что она не совершает ошибки, было послание Госпожи: Ричард именно тот, кто ей нужен.

— Пожалуйста, — взмолилась она и тут же оказалась в его объятиях.

— Ш-ш. — Он уткнулся лицом в ее волосы. — Я не хотел пугать тебя. — Руки его успокаивающе поглаживали ее по спине. — Всему виной мое воображение. Я слишком долго фантазировал, слишком долго представлял себе, какова ты на ощупь, — он нежно поцеловал ее, — и на вкус.

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Я хочу любить тебя всеми мыслимыми способами, — он усмехнулся, — какие только известны мужчине. — В его глазах сверкнула страсть. — Я хочу видеть, как ты раскрываешься для меня. — Он надолго прильнул к ее губам. — Я хочу засыпать, сжимая тебя в объятиях, и просыпаться рядом с тобой. Хочу заботиться о тебе. — Он поднял на нее затуманенный взгляд. — Я хочу, чтобы ты была моей — в полном смысле этого слова.

Катриона не нуждалась в помощи Высших сил, чтобы читать в его душе. Хитростью она обезоружила непобедимого воина, и теперь правда светилась в его глазах. Он хотел любить и быть любимым. Хотел стать частью ее жизни.

Если бы он не покорил ее раньше, то, вне всякого сомнения, покорил бы сейчас.

— Пожалуйста, — вымолвила Катриона и, взяв его за руку, потянула за собой.

Она легла на спину и развела ноги, и когда Ричард накрыл ее своим телом, обняла его. Расположившись между ее бедрами, ом, прихватив губами ее сосок, яростно втянул его в себя.

Словно удар молнии пронзил Катриону. Он прорвал плотину, и страсть раскаленным потоком пронеслась по ее жилам. Горячая волна подхватила ее, закружила и понесла. Все ее существо сосредоточилось на Ричарде. Он отступил, помедлил и одним толчком заполнил ее, мощно и глубоко, до самой сердцевины.

Растворившись в ощущениях, Катриона приветствовала его в своем теле — и сердце. Она сознавала, что рискует так, будто у самых ее ног разверзлась пропасть, но, захваченная силой его желания, заставлявшей его вновь

и вновь вонзаться в нее, не задумываясь, шагнула в зияющую бездну.

Распростертая под его могучим телом, она неистово сжимала его, торопя к завершению. Ричард, однако, оставался верен себе. Несмотря на мощное притяжение, существовавшее между ними, он обуздывал свою страсть, стараясь доставить ей удовольствие. Он не был нежным учителем, но все, что он делал, приносило ей безмерное наслаждение.

Она обвила его руками и, забыв обо всем, отдалась ощущению радости и нарастающего блаженства, связанная с реальностью только ниточкой, ведущей к его сердцу. И воспарила в пространство чистого восторга. Ричард уловил момент, когда она окончательно сдалась, и замер, ощутив ее содрогания. С приглушенным стоном он глубоко вонзился в ее лоно и закрыл глаза, запечатлев в памяти пламенеющую гриву волос и выражение глубокого умиротворения, разлившееся по ее лицу.

Бурно сотрясаясь от наступившей разрядки, он судорожно выдохнул и последовал за ней в хрустальную пустоту.

Прошло немало времени, прежде чем Ричард приподнялся и, перекатившись на бок, притянул ее к себе. Катриона прижалась теснее, согревая его изнутри и снаружи. Он чувствовал, что улыбается, хотя и не мог понять, чем так доволен. Почему ему так легко и спокойно.