Интересно, над другим континентом уже взошло солнце?..

Единственный выход 9. Авария

Кровь.

Запах паленой резины и кровь. Она повсюду. На белом бесформенном месиве спасательной пены. На руках. На черной коже обивки (она не видна на черном, но пальцы липнут). На лице тоже, кажется. Коркой. Больно. Губы склеились. На растрескавшемся лобовом стекле тоже кровь — солнце светит сквозь прозрачную алую мозаику круглым злым стоп-сигналом. Словно пытается предупредить. Словно не понимает, что поздно. Поздно?.. Сколько времени? Часы разбиты. Солнце высоко. Но здесь это ничего не значит, здесь другой пояс…

Пояс.

Да.

С коротким полустоном-полувыдохом Дживс отдирает голову от защитного подголовника. Разгребает белое упругое месиво, на ощупь дотягивается до пряжки ремня безопасности. Щелчок. Давление на грудь-живот-бедра слабеет. Можно шевелиться. Ну, хотя бы пытаться. Пузырьки спас-пены лопаются, сопровождая еле слышным многократным шелестящим «шпок-шпок-шпок» любое движение. Судя по тому, что пена потеряла монолитность и прочность, он провалялся в отключке не менее получаса. Но вряд ли многим более, иначе она успела бы совсем сползти и растаять.

Шевелиться больно и трудно. Липкие пальцы скользят по ручке с нижней стороны подлокотника. Соскальзывают. Раз, другой. Наконец удается ее отжать, и защитный колпак начинает подниматься — рывками, с ужасающим скрежетом. Надо же. Дживс почти не надеялся, что автоматика сработает после такого удара. Хорошая все же машинка. Была.

До встречи с той гребаной вороной.

Повезло. Хорошие амортизаторы. И хороший пилот. Рухнуть с такой высоты и на такой скорости и отделаться разбитым носом… Не повезло — хороший пилот. Слишком хороший. Такой не унизится до передачи управления программе. И не станет включать силовой щит в атмосфере — он ухудшает аэродинамику и снижает скорость…

Колпак замирает, не поднявшись и на половину. Скрежет, хруст. Запах паленой резины усиливается. Спас-пена течет наружу подтаявшим мороженым. Пломбир, местами заляпанный клюквенным сиропом. Сиропа не пожалели. Руки двигаются сами в стандартном протоколе поставарийной самопроверки. Переломов основных костей вроде бы нет, хотя нагибаться и шевелить плечами больно, но это все же скорее сильный ушиб (или даже трещина) одного или двух ребер справа, вряд ли перелом, иначе бы вообще не согнулся. Или не разогнулся. Существенных ран тоже нет, так, царапины. А что так паршиво — скорее всего, следствие контузии или того, что надышался этой паленой дрянью. Вроде бы не тошнит. И, значит, сотрясения мозга не было. Уже хорошо.

Успев подумать об этом, в следующую секунду Дживс еле успел перегнуться через бортик, прежде чем его вывернуло. Ну вот. Значит, все-таки сотрясение. Паршиво. Особенно когда дышать можно только ртом. Потому что разбитый нос распух и заложен напрочь. Но тоже вроде не сломан, хотя и болит, зараза, покруче ребер. Это что, из него столько натекло, что ли? Да быть не может.

Селд…

Кобайк рухнул хотя и жестко, но относительно ровно, лишь слегка завалившись на правый бок. Вылезти с этой стороны получилось проще, хотя и пришлось нагнуться (колпак так и не раскрылся до конца). А потом стоять, вцепившись в наклонившуюся спинку переднего сиденья. Вернее, буквально висеть на ней в ожидании, когда же мир вокруг перестанет вращаться.

— Эй… Ты ж-живой?

Голос тоже весь в трещинах, как и защитный колпак кабины.