— Йеху! — Гарик отсалютовал им средним пальцем, хотя и не особо надеялся, что хоть кто-нибудь заметит и по достоинству оценит его жест. Подмигнул отражению замершего на заднем сиденье кибера: — Прикольно смотреть на придурков, правда? Ты со мной согласен? Жаль, ракурс у тебя неудобный. Но не вздумай потереть запись, я потом еще разок полюбуюсь на это жалкое, душераздирающее зрелище. Обожаю смотреть, как уделываются придурки!

Кибер не шелохнулся, пырился словно бы сквозь и слегка мимо. Впрочем, он и не мог иначе, под полным внешним-то контролем! Только вот взгляд его, вроде бы стеклянный и совершенно правильный, как и полагается киберу под полным внешним контролем, Гарику совсем не понравился. Ну вот совсем-совсем! Гарик чуть наклонил голову, ловя в зеркале заднего вида отражение глаз цвета весеннего меда. Упс… а конфетка-няшечка-то, походу, подтаяла! Слишком хорошо Гарик на крыше сработал, слишком качественно. Поплыл сладкоглазенький. Совсем поплыл, глазки не стеклянные даже, а словно пуговицы из дешевого пластика. Или леденцы, сначала обслюнявленные, а потом выплюнутые в дорожную пыль. Тусклые такие глазки, уходящие.

Вот и хорошо. Вот и отличненько! Немножечко рановастенько, конечно, ну да ничего, Гарику не впервой совмещать два удовольствия, доламывая игрушку в полете. Все равно бондик сейчас не поверит, несмотря на все старания Гарика быть как можно более искренним — а Гарик будет стараться. В этом-то и кайф! Не поверит, но заинтересуется, не сможет не заинтересоваться, высунет из раковинки свое мягонькое и уязвимое, а Гарик туда как раз крючочки-то и засадит! Крючочки интереса, недоверия и отчаянной надежды, нет более беспокоящих раздражителей. Гарик опытный, Гарик знает, как надо и что делать. И главное — когда.

Ну и что, что потом раковинка снова схлопнется? Крючочки-то уже внутри останутся. А лески, к ним ведущие, — в руках у Гарика. И можно будет отличненько поиграть на натянутых лесках, словно на струнах, дергая то один крючочек, то другой. Не сильно дергая, аккуратненько, чтобы слишком не повредить, а раздражать только. Постоянно, долго и без устали. Пока жертва не выдержит и снова не откроется. И не получит еще один крючочек. И снова играть на натянутых нервах, словно на струнах.

Офигенно приятная игра! Гарику она никогда не надоедала. Главное, не позволить хорошо обработанному клиенту уйти в себя и окончательно закуклиться, сомкнуть створки, пока не всажены промеж них раздражающие крючочки. А то потом семь потов сойдет, пока обратно расколупаешь да сквозь толстую раковину достучишься до мякотки!

Придерживая левой рукой штурвал, Гарик развернулся лицом к киборгу — тут важен зрительный контакт, и лучше не через зеркало, зеркало искажает. Столкнуться с кем-нибудь Гарик не боялся, коридор для служебного транспорта в этом направлении и в это время суток пустует, это к ночи тут замельтешат всевозможные доставочные гробы, а сейчас вон разве что припозднившийся бусик проскочил, порадовал. Красотень! Да и скорость так себе. Фиговая скорость, кому надо — увернется. Пришлось слегка податься в сторону, чтобы точно натянуть невидимую струнку между собственными глазами Гарика и медовыми карамельками (ничего-ничего, пыльную тусклость с них сейчас даже не ветром сдует, а как из пожарного шланга, еще и заблестят, Гарик это быстро). Поза не очень удобная, ну да ничего, это не надолго.

— Частичный внешний контроль по протоколу восемь зет прим. Смотри мне в глаза. Можешь говорить, дышать и моргать в удобном тебе ритме.

Сказал — и сразу же разозлился сам на себя, неудачная фразочка получилась, корявенькая и глупая.