Один аккуратно запер за мной дверь, другой сделал приглашающий жест. Они провели меня в комнату, но не ту, где происходило первое «собеседование», а в другую — обставленную под кабинет: ни тебе телевизора с видеомагнитофоном, ни тебе стола с обильным угощением, ни серванта с фарфором и хрусталем — более просто, более деловито: ковер, стол, бесконечные полки с книгами, четыре кресла, яркое освещение. На столе: стопки бумаги, бронзовое пресс-папье, фарфоровая пепельница в виде свернувшегося калачиком и положившего на лапы умную свою лобастую голову дога.

Кроме меня и Герострата в комнате находилось еще пятеро. Но ни Андрея, ни Юры, ни Люды среди них я не увидел. Из тех членов Своры, с кем я успел до того познакомиться, присутствовал один Семен. Остальные четверо — мордоворот на мордовороте и мордоворотом погоняет. Бизоны каких поискать. На самом деле с подобными громилами очень легко работать опытному в таких делах человеку, а особенно легко, когда бизон рискнет выйти с тобой один на один. Они неповоротливы, реакция, как правило, оставляет желать лучшего. Но если их четверо, да еще шурави Семен на подхвате — тут, ребята, расклад не в мою пользу.

Только вопрос, зачем Герострату все это? При его-то сверхестественных способностях — зачем? В конце концов, я же видел, как он умеет двигаться. В конце концов, он же держит меня на поводке. Или все-таки нет, не держит? Сейчас мы это проверим.

— Иди сюда, дорогой мой, — вытянув руку, Герострат поманил меня пальцем.

Я шагнул к столу, слыша, как смыкаются за спиной мордовороты.

Дилетанты, подумал я о них с отвращением.

Герострат, простодушно улыбаясь, смотрел на меня из кресла снизу вверх.

— До чего ж вы умные ребята, — заявил он с непонятной интонацией, но не в таком быстром темпе, как обычно; глаза его разъехались, продемонстрировав мне очередной приступ вопиющего косоглазия. — До чего ж я вас таких умных люблю, — и добавил, улыбнувшись еще шире: — Так «ARTEMIDA» говоришь? «Ликвидировать» говоришь?

И засмеялся, звонко, по-детски, но повеселиться всласть, как он, наверное, того заслуживал, я ему не дал. Я прыгнул на Герострата через стол.

Глава тринадцатая

То, что я умудрился схватить в прыжке пресс-папье, мне не помогло. Герострат оказался проворнее.

Вот он мгновение назад сидел в кресле, расслабившись, закинув ногу на ногу, ухмыляясь во весь рот, чрезвычайно, по всей видимости, довольный собой, а вот его уже нет, и я обрушиваюсь с грохотом на пустое кресло. Пресс-папье вылетело у меня из рук. А еще через мгновение я услышал отчетливый короткий приказ: «Не стрелять!» И получил такой же короткий удар за ухо. Этого удара оказалось достаточно, чтобы выключить меня еще на несколько секунд.

Когда я более-менее оправился, и ко мне возвратилась способность адекватно воспринимать действительность, я обнаружил, что сижу в кресле, но не за столом, а в одном из свободных напротив, а по бокам: справа и слева — стоят двое мордоворотов, аккуратненько придерживая меня за плечи. У каждого в свободной руке имелось по стечкину, из той партии, наверное, о которой рассказывал мне Мишка: с укороченным стволом. Положение не из лучших, но одно, никаких сомнений, меня обрадовало: лишняя степень свободы у меня все-таки есть; не успел еще наш гений меня закодировать, еще повоюем. Я поерзал, определяя на ощупь задом устойчивость кресла, затем для видимости приутих.

Стоя в стороне, шурави Семен разглядывал меня с откровенным презрением. У меня возникло хулиганское и совершенно непреодолимое желание показать ему язык.

— Что вы с ним цацкаетесь? — спросил Семен Герострата. — Мент, подсадка, говно собачье, а вы цацкаетесь…

— Не твое дело, сынок, — одернул его Герострат вовсе даже не сурово.