Если некоторые люди – хотя бы те же колдуны – способны перенаправлять вектор этой Силы, то значит, и все остальные в состоянии это сделать. Для этого нужно только подавить в себе страх перед внешним вторжением в разум и усилием воли добиться, чтобы не личинка контролировала сознание, а наоборот – сознание контролировало личинку.

Поскольку князь Игорь до последнего времени находился в тени воеводы Вадима, а Джедай не имел привычки интересоваться второстепенными фигурами – особенно если они орудуют в другой стороне большого леса, командир суперэлитного отряда почти ничего не знал о полковнике Демьяновском.

Но так как этот полковник надумал явочным порядком взять в свои руки бразды правления в масштабах всего Северного леса, Джедай решил восполнить пробел в своих знаниях и поинтересовался у своего начальника разведки, которому по роду службы полагалось все знать:

– Кто такой этот Князь?

Начальник разведки, осведомленность которого обо всем на свете порою просто поражала, ответил так, как будто все время ждал этого вопроса.

– Демьяновский Игорь Евгеньевич, тридцать один год, был солдатом, а затем офицером по особым поручениям при группе Марии Богатыревой, которая занималась организацией эвакуации жителей городов в сельскую местность. Офицерское звание законными инстанциями не подтверждено. Все звания от лейтенанта до полковника присвоены командованием партизанской армии. После распада армии – постоянный спутник генерала Богатырева с теми же функциями: офицер по особым поручениям. В последнее время – начальник штаба воеводы и командир его личной гвардии. Колдун, один из первых, кто приручил личинку. Личный друг старейшины Владимира и его дочери. Побратим воеводы Вадима.

– Сам знаю, что побратим, – буркнул Джедай.

Обычай побратимства имел широкое распространение среди лесных людей. Главный смысл его заключался в том, что один побратим в случае гибели или пленения другого брал на себя заботу о его семье.

В тех условиях, в которых жили лесные люди, это был вопрос жизни и смерти. Конечно, семьям, потерявшим кормильца, помогала вся община, но наличие такого покровителя, как побратим сгинувшего отца семейства, здорово облегчало жизнь.

Постепенно, за несколько лет, побратимство обросло особыми ритуалами и правилами. Многие из них придумали дети. Если кто‑то из взрослых вспоминал вычитанный из книг ритуал братания путем смешения крови (в прямом смысле – из надреза на пальце или ладони), то дети тут же применяли его на практике.

А потом кому‑то приходило в голову, что обагренные собственной кровью руки надо обязательно сжать над костром и непременно уронить в огонь несколько капель крови.

И через какое‑то время этот ритуал перенимали уже и взрослые. Сначала молодые, которые тоже не могут жить без ритуалов (достаточно вспомнить армейские сто дней до приказа или обряды перехода из одного неуставного ранга в другой, вплоть до деталей напоминающие первобытные инициации), а потом и те, что постарше.

Среди взрослых обрядов братания можно особо отметить наколки против сердца с именем или даже портретом побратима.

У Игоря Демьяновского тоже была такая наколка. И у Джедая была. Он, правда, сделал ее уже после того, как генерал‑майор Шумилов погиб, усмиряя отморозков, в тот год, когда лесные люди решили заключить между собой вечный мир.

До этого они с генерал‑майором были просто друзьями и без всяких ритуалов договорились, что один позаботится о семье другого в случае чего. При этом у Джедая вовсе не было семьи – только несколько детей, которых он считал своими, хотя это было спорно. А у Шумилова была жена, и после его гибели она перешла по наследству к Джедаю.

Обычай это допускал, хотя и не считал обязательным. Иногда люди, потерявшие побратимов, становились даже двоеженцами или многоженцами – если это не нарушало обычаев общины и религиозных догм.