Леони вспомнила их отчаянное бегство из Парижа, свое обещание помогать ему, ощущение опасности, которое пришло и ушло, шрам у него над бровью, как напоминание об угрозе, и вдруг почувствовала, что с плеч у нее свалилась тяжесть.

— Он в надежных руках, — твердо повторила Изольда, — так же, как и ты.

Они уже вышли на дальний берег озера. Здесь было зелено и тихо, дом был на виду, и все же место казалось уединенным. Тишина, только веточки хрустят под ногами, да иногда в траве прошуршит кролик. Высоко над деревьями каркнула издалека ворона.

Изольда подвела Леони к полукруглой каменной скамье, поставленной на невысоком пригорке. Края скамьи сгладило время. Изольда села сама и похлопала по камню, приглашая Леони устроиться рядом с ней.

— В первые дни после смерти супруга, — сказала она, — я часто сюда приходила. Мне кажется, это очень спокойное место.

Изольда вытащила заколку, удерживавшую на голове ее широкополую шляпу, и положила ее рядом с собой. Леони сделала то же самое, сняла и перчатки. Она разглядывала свою тетушку. Золотые волосы ярко сияли, сидела она, как всегда, идеально прямо, тихо сложив руки на коленях, и только носки ее башмачков выглядывали из-под голубого подола юбки.

— Тебе не было… одиноко? Здесь одной? — спросила Леони.

Изольда кивнула.

— Мы были женаты всего несколько лет. Жюль был человеком устоявшихся привычек, и мы… мы не так уж много времени проводили здесь. Во всяком случае, я.

— Но вы были здесь счастливы?

— Я почти привыкла, — тихо ответила она.

Все любопытство, которое вызывала у Леони ее тетушка, забытое было за мыслями о подготовке к приему гостей, разом вспыхнуло с новой силой. Тысячи вопросов просились ей на язык. И не последний из них: зачем, если Изольда не чувствовала себя счастливой в Домейн-де-ла-Кад, она оставалась здесь до сих пор.

— Ты так сильно тоскуешь по дяде Жюлю? — спросила она.

Над ними шевельнулись под ветром листья: зашептались, забормотали, подслушивая. Изольда вздохнула:

— Он был заботлив, — сказала она. — Добрый и великодушный супруг.

Леони прищурилась.

— Но ты говорила о любви…

— Не всегда удается выйти замуж за человека, которого любишь, — перебила Изольда. — Обстоятельства, случай, нужда — все играет свою роль.

Леони не отставала.

— Я все думала, как случилось, что вы познакомились? Мне казалось, дядя редко выбирался из Домейн-де-ла-Кад.

— Правда, Жюль не любил уезжать далеко от дома. Здесь у него было все, чего он мог пожелать. Он занимался своей книгой и очень серьезно относился к ведению хозяйства. Все же у него было в обычае раз в год выезжать в Париж, как он делал еще при жизни своего отца.

— Тогда-то вы и познакомились?

— Да, — был ответ.

Сейчас Леони не столько вслушивалась в слова, сколько увлеченно следила за действиями Изольды. Рука тети невольно потянулась к горлу, прикрытому сегодня, несмотря на теплую погоду, высоким кружевным воротничком. Леони осознала, насколько привычным был этот жест. И еще, Изольда побледнела, словно вспомнила что-то плохое, что старалась забыть.

— Так ты не слишком по нему горюешь? — настаивала Леони.

Изольда ответила ей своей тихой загадочной улыбкой.

Теперь Леони уже не сомневалась. Человек, о котором Изольда говорила с такой любовью и нежностью, не был ее мужем.

Леони украдкой оглянулась, набираясь храбрости продолжить разговор. Ей ужасно хотелось вызнать побольше, но в то же время не хотелось показаться навязчивой.