— Так ты думаешь, тот неизвестный солдат — Верньер, — сказал Хол, когда Мередит выговорилась до конца.

Она кивнула.

— Внешнее сходство поразительно. Цвет волос, лицо. Мог быть братом или близким родственником, но, принимая во внимание даты и его возраст, думаю, он скорее прямой потомок. — Она замолчала, улыбнувшись в темноте. — А как раз перед тем, как спуститься к ужину, я получила от Мэри е-мейл, что на кладбище Митчел-Пойнт в Милуоки есть могила Верньера.

Хол улыбнулся.

— Так ты думаешь, Анатоль Верньер был его отцом?

— Не знаю. Это уже следующий шаг. — Она вздохнула. — Может, сын Леони?

— Тогда бы он не был Верньером.

— Мог быть, если она не была замужем.

Хол кивнул.

— Справедливо.

— Тогда договоримся: завтра, после встречи с доктором О'Доннел, ты поможешь мне заняться розысками истории Верньеров.

— Договорились, — легко согласился он, но Мередит почувствовала, как он снова напрягся. — Понимаю, что ты считаешь, будто я слишком много важности придаю этой встрече, а все-таки я рад, что ты там будешь. Она приедет к десяти.

— Ну, — сонно пробормотала Мередит, — ты сам сказал, она охотнее будет говорить с женщиной.

Глаза у нее закрывались сами собой. Мередит чувствовала, как ее уносит от Хола. Серебряная луна продвинулась по черному небу Миди. Внизу, в долине, колокол прозвонил час.

Глава 67

Мередит видела сон. Она сидит за роялем у подножия лестницы. Знакомый холодок клавиш под пальцами и знакомая мелодия. Она играла любимую пьесу Луизы, исполняла хорошо, как никогда, сладкую и в то же время призрачную мелодию.

Потом рояль исчез, а она шла по узкому пустому коридору. В конце горел свет, и оттуда начиналась каменная лестница со ступенями, выбитыми посередине ногами и временем. Она повернулась, чтобы уйти, но обнаружила, что стоит все на том же месте. Она знала, что находится в Домейн-де-ла-Кад, но эта часть дома или имения была ей незнакома.

Идеально ровный квадрат света падал от газового фонаря на стене, зашипевшего и фыркнувшего, когда девушка прошла под ним. На стене над лестницей висел старый пыльный гобелен со сценой охоты. Минуту она не могла отвести взгляда от жестоких лиц охотников с красными пятнами крови на копьях. Только охотились они, вдруг поняла она во сне, не на зверя. Перед ними был не медведь, не кабан и не волк. Нет, черная тварь стояла на двух раздвоенных копытах, и ярость искажала почти человеческие черты его лика. Демон с красными когтями.

Асмодей.

На заднем плане огонь. Лес пылал.

Мередит застонала и повернулась на постели, а во сне ее руки, одновременно и налитые тяжестью, и невесомые, толкнули старую деревянную дверь. Землю покрывал серебристый ковер пыли, блестевшей в лунном свете или в отсвете газового огонька.

Воздух был неподвижен. В то же время в нем не чувствовалось сырости или холода, как бывает в пустых помещениях. Время сделало скачок вперед. Мередит снова слышала звуки рояля, но теперь мелодия стала прерывистой, напоминала звук ярмарочной карусели, угрожающий и зловещий.

Дыхание ее участилось. Руки спящей сжали край одеяла — она ухватилась за холодный металлический засов.

Открыла дверь. Перешагнула каменный порог. Не взлетела птица, за дверью не слышно было перешептывающихся голосов. Она стояла теперь в какой-то часовне. Высокий потолок, выложенный плитами пол, алтарь и витражные стекла. Роспись на стене она сразу узнала — точное подобие персонажей с колоды Таро. Часовня-надгробие. Полная тишина. Только эхо ее шагов нарушало безмолвие. Но вот понемногу в воздухе послышался шепот. Она слышала голоса, звуки в темноте.