Леони сняла с крючка у входа тяжелые плащи для прогулок по саду, протянула один Изольде, в другой завернулась сама и открыла дверь. Холодный вечерний воздух, как кот, проскользнул через порог, обвился вокруг лодыжек. Девушка взяла с подставки горящий фонарь.

— Когда назначена встреча? — ровным голосом спросила Изольда.

— В сумерках, — ответила Леони. — В шесть.

Обе взглянули на небо, в сгущающуюся синеву над головой.

— Если мы хотим успеть, — сказала Леони, — надо спешить.

Глава 81

— Я люблю тебя, малышка, — повторил про себя Анатоль, когда парадная дверь захлопнулась за ним.

Они с Паскалем, высоко державшим фонарь, молча дошли до конца подъездной дорожки, где ждал их экипаж Денарно.

Анатоль кивнул Габиньо, который всем видом показывал, как ему не нравится участие в этом деле. Шарль Денарно крепко пожал Анатолю руку.

— Участник и доктор назад, — объявил Денарно четко прозвучавшим в предвечерней тишине голосом. — Мы с вашим слугой сядем впереди.

Верх экипажа был поднят. Анатоль забрался внутрь. Денарно и Паскаль, державшийся в его обществе с неловкостью, сели напротив, пристроив длинный ящик с пистолетами на коленях.

— Вам известно назначенное место, Денарно? — спросил Анатоль. — Поляна в буковом лесу в восточной части имения.

Денарно перегнулся через борт экипажа и сказал кучеру, куда править. Анатоль слышал, как тот щелкнул поводьями, и коляска двинулась с места, звеня упряжью и удилами в тишине вечера.

Денарно был единственный, кому хотелось поговорить. Большей частью он вспоминал истории дуэлей, в которых ему приходилось участвовать. Все они оканчивались благополучно для участников, хотя пули пролетали на волосок от цели. Анатоль подозревал, что рассказчик желает успокоить его, но предпочел бы, чтоб Денарно придержал язык.

Он сидел, жестко выпрямив спину, оглядывая зимний пейзаж и думая, что видит мир, может быть, в последний раз. Аллея между деревьями была покрыта жестким инеем. Тяжелые удары лошадиных копыт по застывшей земле разносились по всему парку. Темнеющая синева неба, казалось, зеркально поблескивала в ярком свете встающей луны.

— Я взял собственные пистолеты, — объяснял Денарно. — И сам их зарядил. Ящик опечатан. Жребий решит, будете ли вы стрелять из них или из оружия противника.

— Это мне известно, — резко отозвался Анатоль и, сожалея о своей грубости, добавил: — Прошу прощения, Денарно. Нервы у меня натянуты. Я очень благодарен вам за внимание и заботу.

— Никогда нелишне соблюдать этикет, — произнес Денарно громче, чем требовала теснота коляски и ситуация. Анатоль понял, что и Денарно, как он ни пыжится, тоже нервничает. — Нам желательно избежать любых недоразумений. Откуда мне знать, может быть, в Париже другой обычай.

— Не думаю.

— Вы упражнялись, Верньер?

Анатоль кивнул.

— С пистолетами, которые нашлись в доме.

— Из них стреляете уверенно? Хорошо целитесь?

— У меня было не так уж много времени, — ответил Анатоль.

Экипаж свернул и затрясся по ухабам.

Анатоль старался представить свою драгоценную Изольду, спящую, разметав волосы по подушке, ее тонкие белые руки. Он вспоминал вопрошающий взгляд блестящих зеленых глаз Леони. И воображал лицо еще не родившегося ребенка. Старался удержать в памяти любимые черты близких.

«Я делаю это ради них».

Но мир сжался до размеров дребезжащей коляски, деревянного ящика на коленях у Денарно и частого нервного дыхания сидящего рядом Габиньо.