Леони поднесла бокал к губам и сделала еще глоток. Алкоголь обжег горло, зато заглушил кислый вкус во рту.

Что толку теперь скрывать?

Она заговорила, не умалчивая ни о чем, описывая все подробности — от похорон на Монмартре и нападения в пассаже «Панорам», к той минуте, когда она и ее любимый брат вышли из почтовой кареты на площади Перу и дальше — к кровавым событиям этого вечера в лесу Домейн-де-ла-Кад.

Март, сентябрь, октябрь.

В комнате наверху Изольда все еще металась в беспамятстве горячки, поразившей ее при виде падающего наземь Анатоля.

Видения тревожили ее разум. Глаза блеснули, приоткрывшись. На один короткий счастливый миг ей показалась, что она лежит в объятиях Анатоля и свет единственной свечи отражается в его карих глазах, но видение померкло. Кожа соскользнула с его лица, под ней открылся череп, мертвые кости, зубы и черные дыры на месте глаз.

И непрестанный шепот. Зловеще звенящий голос Константа просачивался в ее горячечное сознание. Она металась на подушке, стараясь выбросить из головы эхо его голоса, но от этого какофония лишь становилась громче. Где голос, где эхо?

Она уснула и увидела их сына, плачущего по отцу, которого никогда не видел, отгороженного от Анатоля словно стеклянным экраном. Она плакала по ним обоим, но ни звука не сорвалось с ее губ, и они не слышали ее.

Она протянула руку, и стекло разлетелось мириадами острых осколков, и она смогла коснуться кожи, холодной и твердой, как мрамор.

Воспоминания, сны, предчувствия. Разум, разбитый жестоким ударом.

Когда часы отсчитали последние минуты до полуночи, часа ведьм, засвистел ветер, завыл, застучал в деревянные рамы окон.

Беспокойная ночь. В такую ночь не к добру выходить из дома.

Часть X

ОЗЕРО

Октябрь 2007

Глава 84

Среда, 31 октября 2007

Когда Мередит проснулась второй раз, его уже не было.

Она потрогала ладонью то место рядом с собой, где он лежал. Простыня остыла, но слабый запах еще держался на подушке, и на ней осталась вмятина от его головы.

Из-за закрытых ставен в комнате было темно. Мередит взглянула на часы. Восемь. Она догадалась, что Хол пораньше вернулся в свою комнату, чтобы служанки не увидели, как он выходит от нее. Ее рука потянулась к щеке, словно кожа еще сохранила воспоминания о его прощальном поцелуе, которого она не запомнила.

Она полежала немного, зарывшись в одеяла, размышляя о Холе, о том, как он лежал с ней рядом, о чувствах, которые она допустила в свою душу прошедшей ночью. От Хола ее мысли плавно перешли к Леони, девушке с медными волосами, тоже побывавшей у нее ночью.

«Я не могу уснуть…»

Слова из сновидения, запомнившиеся Мередит, услышанные, но не произнесенные. Чувство жалости, беспокойство — Леони чего-то хочет от нее.

Мередит выскользнула из-под одеяла. Выбрала пару теплых носков, чтобы не мерзли ноги. Хол забыл у нее свой свитер, лежавший у кровати, там, где он сбросил его вечером. Она прижала свитер к лицу, вдохнула запах. Потом надела на себя, хоть он висел на ней мешком, и быстро согрелась.

Она взглянула на портрет. Фото солдата в оттенках сепии, прапрадеда Верньера, осталось заткнутым за уголок рамы, как она оставила с вечера.

Мередит почувствовала, как что-то складывается. Разнородные идеи, скопившиеся у нее в голове, за ночь улеглись на места.

Очевидно, начать следует с того, что выяснить, был ли Анатоль Верньер женат, хотя это легче сказать, чем сделать. И еще нужно будет выяснить, что связывало его и Леони Верньер с Изольдой Ласкомб. Жили они в этом доме в 1891 году, в то время, когда был сделан снимок, или просто заехали погостить? Как напомнило ей вчерашнее детективное расследование в Интернете, обычные люди не упоминаются в Сети без особых причин.