Слуг было слишком мало, но сражались они отважно. Всем им досталось от слухов и злобных сплетен, так что они защищали не только репутацию имения, но и свою честь.

Подросток-посыльный нанес резкий скользящий удар налетевшему на него мужчине. Застигнутый врасплох горожанин опрокинулся навзничь, из-под его головы показалась струйка крови.

Они все знали друг друга. Вместе росли, были родственниками, друзьями, соседями, но сейчас дрались как враги. Эмиля сбил наземь удар подкованного сапога мужчины, который когда-то носил его на плечах в школу.

Крики становились все громче.

Садовники и подсобные рабочие имения, вооруженные охотничьими ружьями, дали залп в толпу и ранили одного в плечо, другого в ляжку. Кровь брызнула сквозь рассеченную кожу, люди заслоняли головы руками. Однако нападающих было слишком много, чтобы отстоять дом. Старик-садовник упал первым и услышал треск переломившейся под чьей-то ногой бедренной кости. Эмиль продержался чуть дольше, пока двое не схватили его сзади, а третий не нанес удар в лицо, от которого парень лишился чувств. С сыновьями этих людей он когда-то играл. Они подняли его и перевалили через перила. На долю секунды он будто завис в воздухе, потом рухнул вниз головой к подножию лестницы. И остался лежать, с неестественно вывернутыми руками и ногами. Всего лишь тоненький ручеек крови вытек из угла его губ, но глаза были мертвыми.

Кузен Мариеты, Антуан, туповатый парень, у которого все же хватило ума отличить добро от зла, заметил знакомого горожанина с ремнем в руке. Это был отец одного из похищенных детей, с лицом, искаженным горечью и горем.

Не задумываясь и вряд ли понимая, что делает, Антуан бросился вперед, руками обхватил мужчину за шею, пытаясь его повалить. Антуан был тяжелый и сильный парень, но драться он не умел и через несколько секунд сам оказался лежащим на спине. Он вскинул руки, но опоздал. Ремень резанул его поперек лица, металлическая застежка пряжки зацепила глаз. Мир для Антуана окрасился красным.

Констант стоял у подножия лестницы, заслоняя руками голову и лицо от жара и пепла. Его слуга подбежал с докладом.

— Их здесь нет, — задыхаясь, проговорил он. — Я все обыскал. По-видимому, они со стариком и горничной ушли с четверть часа назад.

— Пешком?

Слуга кивнул.

— Вот что я нашел. В гостиной.

Виктор Констант протянул трясущуюся руку. Это была карта из Таро, изображение уродливого дьявола, у ног которого стояли скованные любовники. Дым мешал ему рассмотреть картину. Казалось, демон шевелится, корчится, словно пытаясь сбросить тяжелую ношу. Любовники вдруг показались похожими на Верньера и Изольду.

Он протер саднящие глаза пальцами в перчатках, и тут его осенило.

— Когда разберешься с Гелисом, оставь эту карту на теле. Это, по меньшей мере, поможет запутать дело. Всей Кустоссе известно, что девица там побывала.

Слуга кивнул.

— А вы, мсье?

— Помоги добраться до кареты. Ребенок, женщина и старик? Не думаю, чтобы они далеко ушли. Точнее, я уверен, что они прячутся где-то на участке. Имение густо заросло лесом. Есть только одно место, где они могут оказаться.

— А эти? — слуга кивнул на толпу.

Вопли в разгаре битвы достигли крещендо. Скоро начнут грабить. Даже если мальчишка и сбежал, ему некуда будет возвращаться. Он останется нищим и бездомным.

— Пусть себе, — сказал Констант.

Глава 96

Пробираться по лесу в темноте было трудно. Луи-Анатоль был крепким мальчиком, а мсье Бальярд оказался удивительно легок на ногу для своего возраста, и все же продвигались они медленно.