— Да! — громко воскликнул он. — Мы закатим шумный пир в честь твоего выздоровления.

— Но сначала возблагодарим Господа нашего Иисуса Христа.

Артур молча кивнул.

— И не забудь помолиться перед тем, как отправишься на охоту, — с мягким нажимом проговорила Гвиневера. — Я тоже буду молиться о тебе.

Артур поцеловал жену и выпрямился. Он растерянно поглядел на Герайнта, затем снова перевёл взгляд на жену. Её бледное лицо лучилось радостью.

«Неужели ей настолько важно, чтобы я носил на груди крест? Неужели она будет по-настоящему счастлива?.. И я так долго сопротивлялся такой мелочи? Чего мне стоило креститься? Что это меняет для меня по существу? Зато у Гвиневеры будут сиять глаза… Боже, как хочется, чтобы навсегда исчез тот холод вражды, которым она обдавала меня раньше. А ведь она требовала, нет — просила о такой малости!»

— Я не знаю молитв, которые надо произносить, — развёл он руками. — Но скоро я выучу их.

И Артур, переполненный любовью, вышел из комнаты.

— Христос с тобой, — перекрестила его вдогонку Гвиневера.

Во дворе уже нетерпеливо били копытами кони.

— Впервые вижу у тебя такое счастливое лицо, — сказал Эктор.

— Ещё бы! Гвиневера выздоравливает! Братья мои, вы слышали? Моя жена возвращается к жизни!

Дружный рёв восторга прокатился над крепостью:

— Да здравствует Гвиневера! Да здравствует Человек-Медведь!

— Что ж, после охоты будет повод для праздника, друзья! — воскликнул Артур.

Отряд выехал в распахнутые ворота и с гиканьем пронёсся по улице.

Из травы тут и там вылетали птицы, шумно хлопая крыльями. Волнами колыхались на ветру цветы — жёлтые, красные, синие — и разливали над полями густой аромат. Вокруг видневшихся вдали деревянных идолов хороводом ходили девушки. Рядом с ними дымилось несколько костров. Высоко в небе медленно плавились тонкие белые облачка.

Возле брода всадники перешли на шаг и вытянулись цепочкой.

Эктор внезапно остановился, хищно всматриваясь в густую лесную зелень. Солнечные пятна скользили по широким листьям, качавшимся на ветру, и не позволяли разглядеть что-либо в чаще.

— Огвэн! — окликнул Эктор ехавшего в голове колонны всадника. — Не спеши оставить свои следы на том берегу, не то они могут из белых превратиться в красные!

Огвэн осадил коня.

— О чём ты, Эктор? — нахмурился воин.

— Ты что-то заметил? — спросил Артур негромко.

— Нет, но я чувствую опасность, — ответил Эктор.

Отряд застыл в ожидании приказа: что скажет Человек-Медведь? Эктор Хоель тем временем взял в руки лук. Несколько секунд он сидел с закрытыми глазами и вслушивался во что-то. Лес шумел птичьими голосами, громко плескалась вода на камнях, фыркали лошади. Эктор натянул тетиву лука, медленно, словно что-то управляло им со стороны, повернулся в сторону зарослей орешника и, только теперь открыв глаза, тотчас пустил стрелу. Кто-то охнул в глубине листвы.

— Засада! — крикнул Огвэн.

С противоположного берега посыпались стрелы. Первые два всадника из Артурова отряда рухнули в траву, обливаясь кровью. Огвэн схватился за руку, пытаясь вырвать воткнувшуюся в него стрелу.

Артур оскалился и поднял над головой копьё.

— Кто бы там ни прятался, вырвем их сердца, братья! А потом повеселимся на пиру! — крикнул он и погнал своего скакуна в сверкающий поток.

Стрелы сыпались густо. Не успел Артур перебраться на противоположный берег, как в горло коня вонзилась одна из них. Вторая ударила в грудь самого Артура.