— У нас нет ни дров, ни даже хвороста!

Инквизитор широкими шагами обошёл собравшихся. Он двигался так, будто давил кого-то, плотно и тяжело ступая кожаными сапогами. Наконец он остановился перед вооружёнными людьми, у ног которых лежал связанный человек. Подул ветер, и чёрная ряса инквизитора буйно колыхнулась и вздулась, как парус пиратского корабля.

— Отказываетесь помочь? — Инквизитор обвёл толпу хищными глазами. — Бунтуете? Против Церкви поднимаетесь? — И он внушительно поднял вверх руку со скрюченным указательным пальцем. — Напомню вам, что имена еретиков не должны быть записаны в книгу жизни; их тела будут сожжены на этом свете, а их души будут мучиться в аду! Каждый, кто отказывается помочь Святой Инквизиции в борьбе против ереси, сам причисляется к еретикам! Вы все хотите на костёр? Что ж, будь по-вашему! Я приеду с отрядом и сожгу вашу деревню дотла! Я всем уготовлю место в аду!

— Им мало власти над живыми, — в ужасе прошептала Анна, — они хотят держать всех в страхе и на том свете.

Ван Хель подтолкнул её к ближайшему сараю.

— Иди сюда, укроемся пока тут…

Начал накрапывать дождик, и крыша над головой пришлась кстати. Они сели на земляной пол. Тем временем снаружи послышались брань, удары, крики. Судя по общему шуму, толпа быстро разбегалась. Низенький мужичонка вбежал в сарай, прячась от всадника, и в ужасе остановился, увидев перед собой Хеля, выставившего обнажённый меч.

— Что вы, господин! Что вы! Я не виноват не в чём! Не убивайте меня!

— Закрой рот и не кричи. Мне твоя кровь не нужна, — ответил Хель. — Что у вас там случилось?

— Инквизитор велел солдатам хватать всех подряд, раз мы не хотим помочь ему в сожжении еретика.

— Рано или поздно вас всё равно всех швырнут в костёр, если вы не дадите отпора.

Всадник, топтавшийся снаружи, спрыгнул с коня, услышав голоса в сарае, и решительно двинулся к входу. Длинный меч в его руке угрожающе поблёскивал. Анна вскрикнула, увидев в дверном проёме тёмную фигуру в шлеме.

— Ага! Целое сборище! — прорычал солдат, но не успел произнести больше ни слова, так как Хель ткнул клинком ему в горло. Брызнувшая кровь залила лицо солдата.

— Что ты делаешь! — воскликнул мужичок и закрыл рот обеими руками, выражая этим высшую степень ужаса. — Что ты наделал!

— Если ты не проглотишь язык, то я отрежу его тебе, — почти прошипел Ван Хель. — Вас давят и топчут, а вы только рыдаете в ответ.

Он осторожно выглянул из двери и подхватил лошадь под уздцы.

— Господин! — взмолился мужичок. — Что же будет с нами? Ты убил солдата! Тяжесть этого убийства ляжет на нас…

— Вы достойны быть зарезаны, как свиньи, раз безропотно готовы сносить все унижения.

Хель обернулся к Анне и сделал знак рукой, подзывая её.

— Сядешь позади меня, будешь держаться за мой ремень.

Он ловко вспрыгнул в седло и протянул Анне руку…

Через несколько минут они были уже далеко от деревни. Впрочем, Ван Хель знал наперёд, что им встретится ещё не одно селение, где на площади будут пылать инквизиторские костры и солдаты озверело будут волочить по земле перепуганных людей. Сейчас Хель думал только об Анне: он должен был вывезти её из этих краёв.

— В своё время, — рассказывал Ван Хель, сидя у костра и переворачивая заячью тушку, насаженную на палку, — Папа Стефан VII обвинил своего предшественника, Формозу, в ереси и велел выкопать его труп.