Святой быстро соображал, что же делать. У него все еще оставались письмо Энрике и пачка наличных. У Ренвея не было причин подозревать его в чем-либо еще, кроме обыкновенной кражи, а попытка отобрать у Ренвея записную книжку сама по себе тоже не выглядела подозрительной. И Саймон отчетливо понял, что если Ренвей заподозрит его еще в чем-нибудь, кроме обычной кражи, то он имеет все шансы покинуть Марч-хаус только в одном положении – ногами вперед.

Но даже сейчас стоило попытаться спастись. К тому же Саймон твердо был намерен сохранить у себя изобличающее Ренвея письмо как можно дольше. Поэтому он извлек из кармана пачку денег и облигаций и бросил ее на стол.

– Здесь все остальное, – цинично сказал он. – Ну что, может, на этом закончим?

– Вы всегда рассчитываете так легко отделаться? – скинув Святого взглядом, топом школьного учителя спросил Ренвей.

– Не всегда, – возразил Святей, – но в данный момент в полицию вы меня сдать не можете. Я слишком много о вас знаю.

В ту же секунду Саймон понял, что совершил большую ошибку. Косые глаза Ренвея обратились на Петровица, который массировал себе живот.

– Он слишком много знает, – повторил Ренвей.

– Так что, не осталось никаких шансов забыть прошлое и все же разрешить слетать мне на вашем самолете? – проницательно спросил Святой.

– Никаких, мистер Томбс, – ответил Ренвей, и его рот дернулся в нервном тике.

– Я так и знал, – вздохнул Святой.

– Отдайте его мне, – раздался грубый хриплый голос Петровица. – Я ему к ногам привяжу железки и выстрелю его из торпедного аппарата. Тогда он уж точно не проболтается.

... Ренвей немного подумал и покачал головой.

– Другие ничего не должны об этом знать! Любые страхи и сомнения с их стороны могут быть опасны. Можно отправить его обратно в подвал. Потом поступим с ним так же, как с Энрике.

"И скорее всего, примерно за такой же проступок", – мрачно подумал Святой, но тем не менее улыбнулся.

– Это очень любезно с вашей стороны, Хьюго, – заметил он, и Ренвей повернулся к нему.

– Думаю, что вы и дальше останетесь довольны.

Казалось, Ренвей собирается сказать что-то еще, но тут зазвонил телефон. Он снял трубку и сел за стол.

– Алло? Да... Да, это я. – Ренвей подтянул к себе блокнот и взял карандаш. Держа пистолет под рукой, он принялся записывать какие-то буквы и цифры. – Так... G-EZQX. В семь... Так... Спасибо. – Ренвей несколько секунд сидел, глядя в блокнот и как будто стараясь запомнить написанное и изменить планы. Потом он нажал кнопку стоявшего рядом с телефоном микрофона: – Келлард? Время поменялось. Подготовьте и прогрейте истребитель к семи часам. – Он снова взял пистолет и поднялся. – Они вылетают на час раньше, – произнес он, обращаясь к Петровицу. – Нельзя терять время.

– Так вы сами полетите? – почесал бороду тот.

– Да, – решительно ответил Ренвей, пресекая возможные возражения, и указал пистолетом на дверь. – Петровиц пойдет впереди, мистер Томбс.

Саймон уже привык к бильярдной и чуть было не предложил своим конвоирам отбросить в сторону разногласия, остановиться и сыграть партию, но Ренвей открыл потайную дверь, как только они вошли. Под наблюдением Петровица и Ренвея Саймон спустился по шаткой лестнице и услышал, как дверь за ним захлопнулась.

Святой уселся на нижнюю ступеньку, закурил и в уме прикинул, что если бы все подвалы, в которых ему приходилось в то или иное время сидеть, были прорыты один под другим, то они образовали бы туннель метро, протянувшийся от Англии до Антиподов.