— Он сбежал! — промолвил привратник. — Но как это могло случиться?

Вопрос был задан вполне серьезно. Привратник переводил взгляд с тяжелого ключа, что лежал у него на подносе, на распахнутую дверь кельи и хмурил свои густые, кустистые брови.

— Сбежал? — спросил Кадфаэль, вполне искренне удивившись, — Как же так? Ведь дверь была заперта, а ключ находился у тебя в привратницкой.

— Сам посмотри, — предложил Кадфаэлю привратник. — Если тут и обошлось без чертовщины, то не иначе как кто-то приложил сюда свою руку, то есть с благими намерениями взял ночью ключ и отпустил парня на все четыре стороны. Там пусто как у нищего в кармане, да и постель не смята. Теперь он, поди, уже далеко. Субприор Герлуин с ума сойдет, когда узнает. Он сейчас завтракает у аббата. Пожалуй, пойду и подпорчу ему аппетит.

Привратник явно не сильно огорчился случившимся, но и являться к аббату с такой новостью ему было как-то не с руки.

— А я как раз иду туда, — не замедлил успокоить привратника Кадфаэль, правда, не очень уверенно, ибо эта мысль только сейчас осенила его. — Отнеси поднос на место и приходи следом. Я войду первым и сообщу новость.

— Вот уж не знал, что ты такой любитель ходить на заклание, — заметил привратник. — Однако ступай, а я приду попозже. Слава богу, что его светлость граф Роберт сегодня уезжает, и Герлуин будет последним дураком, если упустит такой случай проделать полдороги в полной безопасности. Надеюсь, мы избавимся от него еще до полудня.

И привратник пошел прочь, дабы освободить руки от подноса. Поначалу он сомневался, не повесить ли ему ключ обратно на гвоздь, но потом решил прихватить его с собой в качестве своего рода вещественного доказательства и не спеша отправился вслед за Кадфаэлем в сторону покоев аббата.

Совсем иначе принял известие субприор Герлуин. В отчаянии он даже встал из-за стола, ибо теперь лишился не только всего, что ему удалось собрать в Шрусбери, но и возможности отмщения. Он просто вышел из себя от гнева, ибо ему приходилось возвращаться в Рамсей с пустыми руками. Еще совсем недавно он мог приехать домой с щедрыми дарами на восстановление Рамсейской обители и даже с творящей великие чудеса святой. Но теперь все пропало, преступник ускользнул из его рук, и Герлуину придется возвращаться не солоно хлебавши, да еще и без послушника, которого в обители ценили не столько за его примерное поведение, сколько за голос, суливший монахам известные выгоды.

— Его надо поймать! — воскликнул Герлуин в гневе, жестко произнося каждое слово. — Отец аббат, наверное, ваша охрана была недостаточно бдительна! Иначе как мог посторонний человек завладеть ключом от карцера? Мне следовало самому заняться его охраной, а не доверяться другим. Беглеца нужно найти и схватить! Он должен ответить за свои преступления! Грешника не следует отпускать без покаяния.

Аббат выглядел явно недовольным, правда, неизвестно, от чего именно, то ли из-за сбежавшего узника, при попустительстве стражи, то ли из-за этого непримиримого мстителя, лишившегося козла отпущения.

— Вообще-то говоря, теперь он уже вне моей власти, — не без ехидцы в голосе промолвил аббат. — В мои обязанности никак не входит преследовать преступника за пределами монастырских стен.

На этом прощальном завтраке за столом аббата присутствовал и граф Роберт, однако он преспокойно сидел на своем месте и молча переводил взгляд с одного своего сотрапезника на другого, включая Кадфаэля, сообщившего свое ужасное известие без особой тревоги и волнения в голосе, а также стоявшего за его спиной привратника, все еще державшего в руке ключ, который, должно быть, стащили у него из привратницкой во время вечерни, а потом вернули на место еще до окончания службы.