В церкви огонь горел только у алтаря Приснодевы. Монах вел пастуха за руку. Они остановились подле какого-то продолговатого предмета, аккуратно завернутого в покрывала, затем взяли его с двух концов и подняли: для двоих мужчин груз оказался совсем не тяжелым. Когда они выпрямились, единственная горевшая на алтаре лампада на мгновение вспыхнула своим желтоватым светом и осветила обрамленное капюшоном бенедиктинской рясы простое открытое лицо и замигала на сквозняке, что тянул из дверей. Монах с пастухом пронесли свою ношу мимо могил почивших аббатов, где за двойными воротами стояла монастырская повозка. Возчики из Лонгнера стояли на своей телеге и выдвигали назад бревна, чтобы их легче было перегружать на повозку. Вокруг сгущалась полутьма, тем более ощутимая, что уже опустился промозглый туман. Монах с пастухом подняли свою ношу на повозку и аккуратно пристроили ее между уже погруженных бревен. Закончив работу, молодой монах распрямил спину, потянулся, отряхнул руки и ушел в открытые ворота, а возчики, погрузив одну партию бревен, принялись за другую. И вот уже последняя складка покрывала, на мгновение блеснувшего своим шитьем, исчезла под мокрыми бревнами.

Откуда-то с кладбища до возчиков донесся высокий голос, удалявшийся в сторону церкви, — их благодарили, благословляли и желали им доброй ночи.

Путь в Рамсей лежал на восток, мимо приюта святого Жиля, вдоль заливных лугов, и далее через мост в Атчеме, за излучину реки, — все по хорошим и наезженным дорогам. Уже ближе к Рамсею, учитывая то обстоятельство, что здесь могли орудовать шайки головорезов Джеффри де Мандевиля, путники собирались нанять охрану из дюжих шропширских парней.

И вот повозка прогрохотала по Форгейту. Ей предстояло несколько дней пути, но в любом случае дорога лежала вдали от валлийских холмов, с которых после снежной зимы обрушилось столько талой воды на соседние низины.

Примерно через час после отъезда Никола в путь отправился и субприор Герлуин, сопровождаемый братом Тутило и еще одним слугой. У святого Жиля они свернули на юго-восток. Видимо, Герлуин мало задумывался о том, что паводок, который он благополучно оставил у себя за спиной, способен настигнуть его и ниже по течению, в Вустере. Дело в том, что скорость продвижения паводковых вод менялась год от году, и Герлуин вполне мог догнать паводок на низинах, находящихся ниже по течению Северна, всего в нескольких милях от Шрусбери.

Между тем Реми Перти пока что уезжать не собирался. Даже нижний жилой этаж странноприимного дома остался сухим и не пострадал, ибо крипта была достаточно высокой. Единственную заботу трубадура составляло его простуженное горло, которое он закутывал потеплее. Кроме того, его лучшая верховая лошадь, на которой он ездил сам, все еще хромала, об этом докладывал ему слуга Бенецет, в чьи обязанности входило заниматься лошадьми. Ежедневно, с невозмутимым видом шлепая по мелкой воде на большом дворе, он отправлялся обихаживать их в конюшню на ярмарочной площади. В собственно же монастырской конюшне воды было все еще по колено, и, судя по всему, вода собиралась стоять там еще несколько дней. Бенецет советовал хозяину пока задержаться в обители, а тот, видимо, поразмыслив о неудобствах предстоящего ему пути на север, в Честер, где его подстерегали капризы вздувшегося Северна и реки Ди, решил не испытывать судьбу.

Ведь тут у него было все в порядке, а дожди, похоже, вот-вот кончатся. Небо на западе прояснялось, лишь кое-где виднелись отдельные дождевые тучи, нарушавшие монотонность безликого дня.

Несмотря на все трудности, распорядок дня в монастыре соблюдался неукоснительно. Вода пощадила церковные хоры, и, не замочив ноги, туда можно было пройти из дормитория по внутренней лестнице. Пол в церкви был залит не очень сильно, вода простояла первые два дня, а на третий остались лишь темные влажные полосы между плит.