Как обычно, всем руководил приор Роберт. Взволнованные братья подняли ковчег и понесли его в церковь, на законное место на алтаре. За ними смиренно проследовал и брат Тутило. Грумы и послушники повели лошадей на конюшенный двор, а легкую повозку откатили на хозяйственный двор. Приор Роберт, Герлуин, Хью Берингар и незнакомец направились к покоям аббата, тем более что тот уже вышел из дома, дабы приветствовать гостей.

Незнакомца этого Кадфаэль никогда прежде не видел, но ему не составило особого труда догадаться о том, кто это такой, даже если оставить в стороне причину его появления в монастыре. Засада была устроена неподалеку от Лестера, где обосновался весьма влиятельный и могущественный вельможа, — имело ли смысл долго гадать о его имени? К тому же от Кадфаэля не ускользнули несколько сгорбленные плечи незнакомца, что ясно свидетельствовало о наличии горба, который, впрочем, был не очень велик и не сильно уродовал в остальном вполне пропорциональную фигуру. Трудно не узнать в нем повсюду известного младшего из братьев Бомонов. Его называли Роберт Боссу, то есть Роберт Горбун, и, говорят, он не обижался на это прозвище.

Какая же нелегкая принесла сюда Роберта Боссу? Гости с аббатом уже скрылись в его покоях, и, наверное, причина визита графа скоро выяснится. А все то, что Хью доложит аббату Радульфусу, он вскоре повторит и брату Кадфаэлю. Монаху оставалось лишь подождать конца этой встречи властей духовных и властей мирских.

Между тем Кадфаэль вспомнил, что теперь, когда все собрались в монастыре, самая пора ему отправить в Аптон посыльного мальчика, который прислуживал отцу Бонифацию, дабы тот отыскал там ходившего за овцами Альдхельма и попросил его прийти после работы в монастырь указать на неведомого монаха-бенедиктинца, которому помогал в тот злополучный вечер.

— Это он серьезно? — спросил наконец Кадфаэль.

— Почти. Он развлекается, чтобы развеять скуку, покуда нет никаких сражений. Ничего ему особенно не надо, но он не любит сидеть сложа руки. У него непростая задача — защищать здесь интересы своего старшего брата, равно как и Валеран по мере сил защищает интересы Роберта в Нормандии. А вся эта история доставляет ему удовольствие: запустить лису в курятник, особенно в такой, где пыжатся два столь ершистых и задиристых петушка, как ваш приор Роберт и Герлуин из Рамсея. Я не вижу в этом ничего дурного, — спокойно сказал Хью. — Мне ли осуждать его забаву? В свое время я поступил точно так же.

— Но ведь он заявил о своих претензиях.

— Ну, лишь до тех пор, пока это развлекает его и ему нечем заняться. Господи, они же сами толкнули его на это! Роберт заявил, точнее, ваш Роберт заявил, мол, готов поверить, что святая Уинифред сама выбирает свой путь. А другой Роберт его поддержал, и я понял, что зерно упало на благодатную почву, что и подтвердили все последующие события. Но ты не бойся его, он просто подурачится немного с этими двумя олухами, в отличие от аббата Радульфуса, в котором он сразу распознал достойного противника.

— Сразу и не разберешь, — в задумчивости сказал Кадфаэль, несколько меняя направление разговора.

— Чего не разберешь?

— Я про горб. Роберт Боссу! Кто не слыхал этого имени? Роберт и Валеран Бомоны, похоже, стоят в стороне от нынешней военной кампании, что вместе, что порознь. Старший уже четыре года как в Нормандии. Едва ли Стефан числит его теперь среди своих союзников, как это было прежде.

— Наверное, — согласился Хью. — Стефан понимает, когда теряет честного человека. И наверное, осознает причину этой потери и не осуждает его.