Неоднократно в телефонных беседах возникало имя Тео Долгих. При обычных обстоятельствах Кракович пожаловался бы самому Брежневу, как и приказал ему генсек, но в данном случае он не мог так поступать. Прежде всего, потому, что Долгих был временно, а не навсегда выведен из игры, – Краковичу приходилось полагаться лишь на слово Кайла. До тех пор, пока ему якобы ничего не известно об агенте КГБ и его работе, все пойдет хорошо. И если с Долгих действительно ничего не случилось и он на данный момент всего‑навсего «обезврежен»... что ж, тогда у Краковича еще будет время на то, чтобы выступить с обвинениями в адрес Юрия Андропова. Краковича непрестанно мучила одна мысль – он недоумевал, каким образом КГБ удалось прознать о совершенно секретной поездке в Италию. Неужели КГБ ведет постоянную слежку за всеми сотрудниками отдела экстрасенсорики?

Алек Кайл, в свою очередь, тоже сделал международный звонок – он связался по телефону с дежурным офицером отдела экстрасенсорики, но лишь во второй половине дня, когда не осталось сомнений в том, что поездка вместе с русскими в Румынию состоится.

– Это Грив? – спросил он. – Как дела, Джон?

– Алек? Я ждал вашего звонка.

Грив обладал сразу двумя талантами. Один из них – дар экстрасенса – еще не раскрылся до конца, и, как говорили в отделе он оставался пока «темной лошадкой», а второй талант можно было считать выдающимся, даже уникальным.

Первым даром был дар предвидения – Грив являлся живым магическим кристаллом. Единственная проблема состояла в том, что ему необходимо было знать, где и что следует искать. В противном случае он ничего не видел. Его дар не срабатывал самостоятельно, его следовало направлять, руководить им – он нуждался в конкретной цели.

Вторая особенность натуры делала Грива особенно ценным сотрудником Ее можно было бы воспринимать и как часть первого таланта, но в случаях, подобных этому, она являлась поистине даром Божим. Грив был телепатом, но телепатом необычным. Для проявления его дара требовалась конкретная цель: он мог читать мысли человека только находясь с ним лицом к лицу или во время разговора, пусть даже телефонного, если объект был ему знаком. Джону Гриву бесполезно было лгать, но, с другой стороны, в разговоре с ним не было нужды в использовании шифра. Вот почему на время своего отъезда Кайл всегда оставлял его в штаб‑квартире в качестве дежурного.

– Джон, – спросил Кайл, – как дела дома?

(А на самом деле вопрос состоял в следующем: «Что происходит в поместье в Девоне?»)

– Ну, в общем, хорошо, знаете ли... – ответ прозвучал весьма неопределенно.

– Вы можете объяснить подробно?

(«Что случилось? Только отвечайте осторожно».)

– Видите ли, речь идет о молодом Ю. Б., – последовал ответ. – Кажется, он умнее, чем мы предполагали. Говоря конкретнее, он излишне любопытен. Видит и слышит намного больше, чем следует.

– Что ж, нужно отдать ему должное. – Кайл старался говорить непринужденно, но при этом мысленно старался передать совершенно иное: «Вы хотите сказать, что он человек одаренный? Телепат?»

– Полагаю, что так, – ответил Грив, точно реагируя на мысленные импульсы.

(«Господи, неужели он нас обнаружил?»)

– Что ж, мы и раньше сталкивались с серьезными покупателями. А наши продавцы обладают высокой квалификацией.