Я молчал, понимая, что спорить бесполезно. У женщины уже сложилось предвзятое мнение на мой счет, и менять его она не собиралась.

– Вот видите, как просто я вас пристыдила, выведя на чистую воду, – удовлетворенно заключила Орриса, неверно интерпретировав мое молчание. – Но вам повезло. Мой дорогой муж находится в стабильном состоянии, как мне сказали. Совершить непоправимое вы не успели, а значит, у меня нет повода гнать вас, чего мне бы, несомненно, хотелось. И заметьте, Солрэн, я говорю вам это открыто, а не делаю за вашей спиной, – она положила ладони на стол, ставя акцент этим жестом на своей последней реплике.

– Благодарю за прямоту, – коротко кивнул я, предполагая, что сейчас начнется время торгов, на которые так открыто намекала жена главы рода.

– Я, как истинная дворянка, не могу позволить себе мелочной лжи. Мне это претит. И я надеюсь на некоторое ответное благородство, Солрэн.

– Чем могу быть вам полезен? – ответил я, не имея ни малейшего желания выполнять ее просьбы.

– Все очень просто, – на ее губах появилась расслабленная улыбка. – Мой дорогой муж, к сожалению, был введен в заблуждение касательно жизненно необходимых нашему сыну навыков. Любому разумному дворянину понятно, что самыми важными навыками в жизни являются этикет, самообладание, гордость, воспитанность, танцы и ораторское искусство. Но все эти важнейшие направления мой дорогой муж, по чужому злому умыслу, конечно же, отодвинул на второй план. Ваши же грубые упражнения, – голос Оррисы вновь утратил спокойствие, в нем слышались презрительными нотки, – эти жестокие игрища, недостойные истинного аристократа, они отвратительны. Вам найдется другая работа, будьте уверены, раз уж мой дорогой муж выказал вам покровительство, Солрэн. Но вы обязаны, это очевидно, просто обязаны прекратить контактировать с моим дорогим сыном, – не терпящим возражения тоном произнесла она. – Вы оказываете на него исключительно пагубное влияние. Это нужно немедленно прекратить. Вам это понятно? – женщина бросила на меня строгий взгляд, который, кажется, должен был произвести на меня определенное впечатление.

К ее глубокому сожалению, актерская игра не впечатлила, но говорить ей об этом, пожалуй, не стоит.

– Я глубоко опечален, госпожа Орриса, – в знак извинения развожу руками и опускаю взгляд, больше для того, чтобы скрыть истинные эмоции, – тем, что вынужден дать вам отрицательный ответ. Выполнить ваше желание не представляется возможным. Поручение мне дал лично господин Келдрин, и отменить его может только он сам, либо же господин Барнсар, если сочтет нужным. Я поклялся служить роду Эвверан и разделяю взгляд господина Келдрина на обучение его наследника. Поэтому вижу своей обязанностью продолжить тренировки в том виде, в каком их одобрил господин Келдрин. Тем более я на своем личном опыте убедился, что такие навыки в жизни намного полезнее этикета, – удержаться от колкости я не смог.

Орриса нахмурилась, прожигая меня пристальным взглядом и глубоко дыша, сдерживая негодование.

– Это совсем не тот ответ, который я хотела услышать.

– К сожалению, госпожа Орриса, другого у меня для вас нет.

Женщина быстро справилась с эмоциями и, видимо, не желая мириться с моей позицией, продолжила:

– Возможно, мы не с того начали, – она сделала паузу. – Думаю, вы также являетесь жертвой заблуждения, и я просто обязана открыть вам истинное положение вещей.

Слушать эти речи дальше у меня не было ни малейшего желания, но вежливого предлога для уклонения от разговора, как назло, не находилось. Было намного проще, когда я мог игнорировать Оррису, общаясь напрямую с главой рода.