– И в чем заключается мое заблуждение? – саркастические нотки так и вырывались на свободу, и сдерживаться становилось труднее.

– В том, что судьба моего дорогого сына связана с военной карьерой. Это совершенно не так, – покачала она рукой из стороны в сторону. – Я уже заключила предварительные договоренности со своими друзьями в Ивэлладе. Барнсара примут в Имперскую академию, после чего его ждет великолепная карьера.

– Ваш род находится в опале, – осторожно начал я, несколько удивившись ее словам и той уверенности, что в них была, – насколько мне известно, господин Келдрин…

– Молодой человек, – чуть повысив голос, прервала меня Орриса. – Вы ничего не знаете о том, как ведут дела в империи. Я не должна вам говорить, но скажу и попрошу молчать об этом впредь, если вы действительно верны роду Эвверан, – женщина дождалась моего кивка и продолжила уже более сдержанно: – Мой дорогой муж пошел против воли влиятельного человека, и последствия этого неподчинения преследуют нас до сих пор. Как только я преодолею его неуместное упрямство, эта неприятная история сразу же закончится. Мы тут же покинем это место, переберемся ближе к столице. А там от наследника рода будет требоваться в первую очередь именно то, о чем я говорила.

Звучит хорошо, но насколько ее слова являются правдой… Точнее, сама она может во все это верить, но я на такие заявления полагаться не могу, особенно учитывая текущую ситуацию. Да и в среде аристократов все куда сложнее, чем описывает Орриса.

С этим я знаком не понаслышке, хотя и мой род не являлся особенно влиятельным. Но мой отец был королевским палачом, и, как правило, ему приходилось работать с магами, которые в большей части относились к аристократам. Сколько всего они рассказывали после нескольких минут, самые стойкие – спустя часы, начиная от своих интриг и заканчивая компроматом на близких друзей… Но не объяснять же это Оррисе? Разбалтывать о таких вещах опасно, это я знал даже в раннем возрасте и сейчас бы не стал этого делать не столько из-за подписанных соответствующих бумаг, сколько из соображений безопасности.

– Я убедила вас, Солрэн?

– Простите, госпожа Орриса, – отрицательно качаю головой. – К сожалению, вынужден признать, что нет, вы меня не убедили, – продолжил настаивать на своем, рискуя вызвать еще большее недовольство.

Женщина снова нахмурилась, но мне нужно нечто большее, чем ее слова или гримасы.

– Ты сомневаешься в моем слове, Солрэн? Считаешь, что я буду опускаться до лжи?

– Нет, госпожа Орриса. Но у меня есть обязательства, которыми я не могу пренебрегать. Когда господин Келдрин придет в чувство, вы сможете убедить его.

– Что же… Раз так, то я…

Слова госпожи Эвверан прервал стук в дверь, заставив нас обернуться.

– Да?..

– Госпожа Орриса, – в дверь заглянула миледи Нола, вызвав своим появлением на лице Оррисы негодование. – Вас желает видеть волшебница, имеющая письмо от господина Фрасиса.

Недовольство тут же испарилось, и Орриса вновь была той аристократкой, что весело и беззаботно болтала с подругами во дворе поместья.

– От брата? Это замечательно! Скорее пригласите ее! Нам как никогда нужны хорошие новости!

Однако вошедшая в кабинет молодая волшебница, на ходу машинально откидывая за плечо прядь длинных рыжих, словно пламя, волос, всем своим видом, мрачным и серьезным, показывала, что хороших новостей от нее ждать не стоит. Дорожный костюм порядком запылен, на сапогах грязь, мятые перчатки исполосованы следами от поводьев. Она провела много времени на лошади и очень спешила, раз не отвлекалась на смену одежды и прочие мелочи.