Я прислушался, и убедившись, что Камил где-то наверху вовсю работает, осторожно спросил:

— Ты знаешь что-нибудь о ее друзьях? О тех, с кем она общается?

— Нет, — женщина отрицательно покачала головой, — она стала очень скрытной в последнее время. Уходит когда вздумается. И не возвращается, иногда даже пару дней, — Бэлла посмотрела на меня настороженно. — А что? Почему ты спросил? Думаешь, она попала в плохую компанию?

— Не знаю, — поморщился, — но подозреваю, что это так.

— Я не знаю, что делать, — моя старая знакомая снова опустила взгляд к полу. — Не знаю, как ее уберечь.

Я тоже не знал, к сожалению. Не имел ни малейшего представления. Никогда не считал себя сильным в убеждении подростков, а тут подросток крайне проблемный, да еще и обстоятельства против меня.

— Прости, я тоже. Хотел бы помочь, но совершенно не представляю — как, — признался я. Бэлла сникла, и я решил отвлечь ее чем-нибудь, любой темой, первой пришедшей на ум. — Я не узнаю города. Что с фабриками?

Понятное дело, что ее эта тема совсем не трогала, но из вежливости она все же ответила:

— Все вывезли куда-то. Часть рабочих тоже, а остальных выгнали на улицы, — она криво улыбнулась. — Лили объяснила бы это тем, что имперцам совсем не нужны заводы на завоеванной территории.

Я мысленно кивнул, довод был вполне разумным. Слишком разумным для девочки, не интересовавшейся этими делами, как же веет от этого всего чужой волей, которую ребенок воспринимает как часть своей. Я прав, это не ее мнение, не ее мысли. Как бы еще узнать, где и с кем она общается. Особенно с кем, и для какой цели этот кто-то это делает.

— Ладно фабрики, а почему не убирают улицы? Если распустили рабочих, значит, свободные руки есть, уж на уборку улиц хватит.

— Не знаю, Сол. Старые дворяне, те, кто остался здесь после всего, обращались к генерал-губернатору с просьбами очистить город. Они вроде бы получили какие-то обещания, что все будет сделано, но… — она вздохнула. — Сам видишь.

— Да уж видел, — поморщился я. — Не думал, что наш город вообще возможно превратить в такую помойку. Мы, к слову, тоже на прием к генерал-губернатору.

— Желаю успеха, — грустно улыбнулась женщина, будто сама не верила в это. — Это не так-то просто, особенно в последнее время.

— Именно в последнее время? — удивленно посмотрел я на нее, зацепившись за окончание фразы. — Что-то случилось?

— Я не в курсе всех событий, — пожала плечами Бэлла, — прости.

У меня возникло чувство, что говорит она меньше, чем знает. Асом допросов, как отец без применения специальных инструментов, я не был, но все же некоторые вещи научился замечать гарантированно. Но никакой возможности надавить на Бэллу у меня не было, я не мог требовать ответов. Или же возможность была?

— Бэлла, — я пристально присмотрелся к ней, чтобы не упустить изменения на ее лице в ответ на мои слова. — Ты можешь мне доверять. Мне сейчас любая информация может оказаться полезной, я не останусь в долгу. Я всегда помогу твоей семье. Я смогу помочь Лили. Твоя помощь может упростить мою задачу и высвободить время. Понимаешь? Время, которое я могу потратить на помощь Лили.

Немного прямолинейно с напором на «помощь», но вдруг сработает? И судя по взгляду Бэллы, направленному на меня, она сейчас решает, стоит ли мне говорить то, что ранее старалась утаить. В каких бы раньше мы не были хороших отношениях, прошло слишком много времени, некоторые вещи изменились безвозвратно.

— Хорошо. Но никому не говори, что узнал это от меня. И я не скажу, откуда это знаю, не проси, — она вздохнула, набираясь решимости. — На генерал-губернатора было совершено покушение.