«Но Миллер обязался в течение года всю доску скупать, — вспомнил я, — тогда, если раскидать по месяцам, то уже через полгода усовершенствованная лесопилка окупится!»

Я аккуратно тронул отца за рукав, привлекая внимание. Тот с недоумением посмотрел на меня, словно только вспомнив, что не один ведет переговоры с купцом.

— Предложение выгодное, — тихо сказал я ему. — Но детали можно обсудить чуть позже, а пока составить «протокол о намерениях».

— Чего составить? — удивленно переспросил он.

— Предварительный договор, — поправился я. — В котором оговорить, что обе стороны готовы к сделке по тем условиям, что вы сейчас обсудили. А конкретные сроки мы обозначим чуть позже.

Игнат Пархомович смотрел на нас с интересом. Особенно на меня. И явно был удивлен, что я влез, пусть не в сам разговор, но с советом к отцу. И что тот меня не одергивает, а прислушивается. В его глазах моя репутация повысилась на пару пунктов.

— Хорошо, — спустя минуту, кивнул он. — Если вы не против, — обратился он уже к купцу, — то мы составим предварительный договор. Без обозначения конкретного срока начала поставок, только обозначим объемы и цену. Срок же… его мы скажем вам позже, но не далее следующего месяца.

— Хорошо, меня устраивает такой вариант, — кивнул купец.

— Тогда… — протянул отец и завертел головой. А вскоре и увидел того, кого искал — Дмитрия Борисовича. — Видите мужчину? — аккуратно, чтобы это не бросалось в глаза, показал на Кряжина отец. — Это наш стряпчий. Через него почти все в Дубовке оформляют договора такого рода. Предлагаю обратиться к нему за помощью.

Отказываться Михайлюк не стал, и мы сделали перерыв. Отцу хотелось курить, купец тоже грешил этой привычкой, вот они и двинулись к окнам. Курить в буфете тетя категорически запрещала — все та же ее нелюбовь к запаху курева. Проходя мимо Кряжина, отец приостановился, перекинулся с ним парой слов, и продолжил свой путь. Впрочем, вскоре и Дмитрий Борисович извинился перед своим собеседником, и тоже пошел к окнам. Ну а мне оставалось лишь подозвать официанта, да заказать чего-то посущественнее морса.

Через десять минут отец с купцом вернулись, вполне довольные друг другом. С Кряжиным они договорились встретиться завтра утром. Все равно тот к нам придет со своим знакомым — оформлять нашу сделку на представительство Дмитрием Борисовичем меня в патентных ведомствах. Вот и купец подойдет для подписания договора. Вечер оказался на удивление плодотворным. Плотно поев, я решил не оставаться на спектакль, все равно уже его видел и, попрощавшись с купцом и предупредив отца, отправился домой.

* * *

Василий Емельянович Губин, капитан-исправник Дубовского уезда, неторопливо ехал на лошади к владениям помещика Винокурова. Он уже объехал владения князя Белова, традиционно получив порцию ненавидящих взглядов от крестьян, сдавленные шепотом проклятия в спину и свернутые в трубку ассигнации от князя за молчание. Будь иначе, и на имя губернатора ушла бы депеша, после которой князь потерял бы все. И оба это прекрасно понимали. А про «прошлые случаи» оба бы молчали. Капитан — это понятно, а князь — чтобы не усугубить собственное положение.

Из полученных денег требовалось еще и «отстегнуть» часть десятским, что размещались и жили на территории князя. Но это и на обратном пути можно сделать.

Сейчас же капитан просто рутинно добирался до поместья Винокуровых. Он уже знал, что самого Сергея Александровича дома нет — в отъезде, но это и неважно. У этих чистюль Винокуровых никогда ничего не происходит по его, капитана, части.