— Когда и как?

— Как не знаю, но четыре года назад Шистэви сцепились с Махримами. Князья поначалу верх брали, ослаб ваш дом перед этим, что-то там внутри неладное творилось, но пришла королевская гвардия и перебила их. Правда ровно тогда, когда все мужские и старшие женские представители побочной ветви королевского дома уже умерли, а младшие пикнуть не смели, когда их род упразднили, повыдавав замуж или вовсе отдав кому надо наложницами. Большая буча тогда была, брат короля войсками руководил — разъяснил ситуацию пленник, а потом быстро добавил, видя моё хмурое лицо — Подробностей не знаю, как сбежал связь не с кем не поддерживал, чтоб не нашли, только слухи собирал.

Мне же было от чего хмурится. Какая-то с#ка, будучи замужем за моим дедом, решила позаботится о будущем своих дочек, а стало быть моих тёть, для чего посчитала нужным грохнуть моего отца, мать и меня. Тварь! Наняла для грязненького дельца наёмников, а потом зачистила исполнителей. Может потом и симпатизирующих отцу так или иначе извела, отчего род и ослаб. Из-за чего Махримы в итоге Сцепились с Шэстэви бог весть, но дело кончилось тем, что оба рода фактически прервались. И я подозреваю, что тут не обошлось без остальной королевской семейки. Тот же братец короля, чтоб ему икнулось, наверняка хорошо погрел руки, а все активы уничтоженных домов с высокой вероятностью были разделены между ветвями королевской семьи в той или иной пропорции. Стоит ли за этим какая-то интрига? Без сомнения. Кто интриган? Скорее всего тот, кому это дело принесло максимальный барыш. Римляне не зря в первую очередь в таких случаях в первую очередь спрашивали «Cui prodest?», «Кому выгодно?». Есть ли мне дело до кукловода? Да пожалуй что нет, пока он не знает обо мне, а значит не имеет причин желать меня убрать. Неведомый интриган конечно поспособствовал смерти моих родичей, но я их в глаза ни разу в жизни не видел, дружественная же мне их часть вероятно отправилась на тот свет усилиями дедовой жены, а саму Зизэлу хитрец фактически прикопал за меня руками Шистэви. Пройдёт несколько лет, кто-нибудь другой на политическом Олимпе Тибцэна закрутит новую интригу и прикопает уже его. Однако политические игры загнивающей аристократии оставим ей самой. Жёнушка моего деда сдохла, наёмники тоже, если не считать того, который лежит передо мной, другой добычи не осталось, всю сожрали какие-то хищники кроме меня. И ни до мертвецов, ни до их убийц дела мне по большому счёту нет.

Но вот до убийцы моей матери есть. Тогда, в ту ночь, он не сдох. Выскользнул и после, пережив всех остальных. Но именно его смерть была самой желанной для меня, уж очень хорошо я помнил наконечник его стрелы, вылезший из груди Яринэ Махрим. А ещё помнил тот липкий ужас, который тогда испытал, поняв что уже ничего не исправить и она мертва окончательно и бесповоротно.

— Ты обещал только руку — проговорил пленник, оценив мой взгляд и почувствовав, как в моей собственной руке собирается внутренняя энергия.

— Я обещал — последовал мой кивок, а затем я мотнул головой, намекая на бывших ополченцев — Почему их живыми взяли?

— Продать на арену хотел. Хорошие деньги за магов дают, больше только за благородных девок.

— И что же мирные торговцы везли в своих фургонах под охраной мага аж шестой ступени, пусть и калеки? — спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ.