— Постойте-ка, вы, нахал! — кричали дворяне Кончини. -Умеете толкать порядочных людей, так научитесь и извиняться!

— Тише, тише, ягнятки! — громко крикнул в ответ Жеан, -Видите вот эту штуковину? Она еще сильнее толкается, да кусается пребольно. Ладно, я вас предупредил!

И рапира его сверкнула, описав знаменитое сокрушительное мулине.

Эйно, Лонваль, Роктай и Сен-Жюльен пошли прямо на Жеана, остальные оказались по бокам. Кончини непрестанно вопил:

— Взять живьем! Не забудьте!

Глухой крик… проклятье… ругательство… хрип… Страшное мулине вывело из боя четверых противников сразу.

Наемные головорезы в изумлении приостановились.

— Кто следующий? — возгласил Жеан. — Я же вам говорил: она больно кусается!

— Бей его! Бей его! — завопили убийцы, еще более разгорячившись от нежданного отпора.

— Вперед! Смелей! Ату! — ревел, побледнев от ярости, Кончини.

Восемь оставшихся в строю снова ринулись вперед. Они уже не помышляли взять Жеана живьем — даже Кончини теперь не напоминал им об этом.

Какая стычка! Рапира — дьявольская рапира, умевшая в одиночку преградить дорогу кому угодно, — крутилась, летала, сверкала, колола, рубила… Три человека упали — среди них Сен-Жюльен. У него было рассечено лицо.

— Даже убийц порядочных найти не можешь! — крикнул Жеан флорентийцу (тот с досады рвал на себе волосы). — Готов! Кто следующий?!

И вправду: не прошло и пяти минут, а уже восемь человек — кто мертвый, кто тяжко раненный — лежали в дорожной пыли.

Четверо остальных остановились и отдышались. Будь это не дворяне, а наемные головорезы, они, без сомнения, сбежали бы немедля. Но Роктай, Эйно и Лонваль так с трех сторон окружили своего сообщника, что тому бежать было некуда.

Жеан расхохотался и снова прокричал:

— Убедились, ягнятки, как она больно кусается? Ну-ка, идите ко мне! Не хотите? Так я сам к вам приду!

И он пошел прямо на них — но тут за спиной у него опять послышались крики:

— Держи! Держи! Бей его!

— Сюда, сюда! — взревел Кончини. — Убейте его без пощады! Окружить! Взять в кольцо!

И он сам выхватил шпагу и ринулся вперед, сопровождаемый своими людьми и ободренный подошедшей подмогой.

Жеан остановился, оглянулся и присвистнул. От креста на распутье с улюлюканьем мчался еще десяток бретеров. Минута — и они будут тут! Юноша угодил между двух огней.

«Не могу же я погибнуть, пока не спасу ее!» — пронеслось у него в мозгу.

Жеан огляделся по сторонам. Лачужки он уже миновал. По правую руку — трясина. Убегать по ней? Глупость и верная смерть. По левую руку — стена, высокая, прочная… а в ней какая-то ниша… да это же дверь! За ней, быть может, спасение! Кроме того, там он встретится с врагами лицом к лицу и сзади его ударить уже не смогут.

Но добраться до двери надо раньше, чем туда поспеет банда Кончини.

Жеан совершил гигантский прыжок.

— Попал! Попал! — послышался торжествующий вопль.

Короткого мига, пока Жеан озирался, оказалось довольно: его ранили в плечо. Сам он этого, впрочем, даже не заметил.

Вот и ниша. Несколько секунд можно передохнуть.

Несколько секунд… Что можно успеть за такое время? Отдышаться… Оглядеться еще раз… За спиной у Жеана оказалась ступенька. Он встал на нее, неприметно потрогал дверь. Увы, закрыта… Он спустился со ступеньки и пересчитал врагов: полтора десятка.

«Несколько человек я, конечно, еще уложу… а что дальше?» — подумал он и в ярости топнул ногой:

— Не могу я сейчас погибать! Не желаю! Это несправедливо!

И все это за несколько мгновений — на наш рассказ понадобилось куда больше времени.