Конечно же, он был прав. В именах есть сила. Некоторое время назад моя сестра, Сейди, узнала мое тайное имя, и это доставило мне множество беспокойств. Даже с помощью чьего-либо обычного имени искусный маг может наделать множество гадостей.

— Ладно, — сказал я. — Тогда я первый. Меня зовут Картер.

Я думаю, он мне поверил. Линии вокруг его глаз немного расслабились.

— Перси, — проговорил он.

Это имя мне показалось необычным. Британское, должно быть, несмотря на то, что этот парень говорил и действовал, как американец. Мы проскочили сгнившее бревно и наконец-то выбрались из болота. Затем мы начали взбираться по травянистому склону по направлению к ближайшим домам, и тогда я осознал, что кричащих от страха голосов стало намного больше. Очень плохой знак.

— Просто, чтобы предупредить тебя, — сказал я Перси. — Ты не сможешь убить монстра.

— Посмотрим, — проворчал Перси.

— Нет, я имею в виду, что он бессмертен.

— Я это уже слышал. Мой меч рассыпал в прах и отправил обратно в Тартар множество бессметных существ.

Тартар? Я задумался.

Разговор с Перси доставлял мне серьезную головную боль. Это напомнило мне о времени, когда мой папа взял меня в Шотландию на одну из своих лекций по египтологии. Я пытался поговорить с некоторыми местными жителями, зная, что они говорили по-английски, но любое их предложение, казалось, было сказано на другом языке. Разные слова, разные произношения — и мне было очень интересно, о чем они вообще тогда говорили. С Перси дела обстояли примерно так же. Он и я говорили практически на одном языке: магия, монстры и так далее. Но его словарный запас был абсолютно неправильным.

— Нет, — я попытался объяснить ему еще раз на полпути вверх по склону. — Этот монстр — это Петсухос, сын Собека.

— А кто такой Собек? — спросил он.

— Владыка крокодилов. Египетский бог.

Это заставило его остановиться. Он уставился на меня, и я мог поклясться, что воздух между нами наэлектризовался. Голос, очень глубоко в моем сознании, приказал: «Заткнись. Ни слова ему больше». Перси смотрел то на хопеш, который я достал из реки, то на палочку на моем поясе.

— Откуда ты? Только честно.

— Честно? — спросил я. — Из Лос-Анджелеса. Сейчас я живу в Бруклине.

Это, казалось, не улучшило ситуацию и не заставило его почувствовать себя лучше.

— Так этот монстр... этот Петухус или как его там...

— Петсухос, — поправил его я. — Слово греческое, но монстр то египетский. Он является талисманом в храме Собека, и почитается, как живой бог.

Перси хмыкнул.

— Ты говоришь, как Аннабет.

— Кто?

— Никто. Просто пропусти урок истории. Как мы можем убить его?

— Я же тебе...

Сверху послышался другой крик, сопровождаемый громким звуком, который обычно издается при трамбовке металла. Мы бросились к вершине холма, затем перескочили забор чьего-то заднего двора и попали прямо в жилой тупик.

Помимо огромного крокодила, находящегося посреди улицы, поселок мог быть расположен где-угодно в США. Тупик окружали с пол дюжины одноэтажных домиков с хорошо стрижеными газонами, малолитражные автомобили на дороге, почтовые ящики на обочине и флажки, висящие на входах в подъезды.

К сожалению, вся американская картинка была испорчена монстром, который деловито пожирал зеленое авто с наклейкой на бампере, которая гласила: «Мой пудель намного умнее твоего прославленного студента». Возможно, крокодил принял тойоту за другого крокодила, и таким способом пытался доказать свое превосходство. Ну, или ему не нравились пудели и прославленные студенты.

В любом случае, на суше крокодил выглядел еще страшнее, чем в воде.