— Я тоже на это надеюсь, — ответил акалель, когда полог за спиной Корхану упал. Он жестом пригласил офицеров подсаживаться поближе к столу, на крышке которого углем был нарисован план укреплений Туле.

— Нам нужно выманить их за стены и заставить дать хотя бы один открытый бой. Для этого я предлагаю выжечь предместья за нижним кольцом стен и устроить резню на улицах. Они не выдержат и будут вынуждены предпринять вылазку.

— Вряд ли армия станет рисковать для защиты беднейшей части города, — с сомнением протянул кто-то из калелей.

— У гиперборейцев не принято бросать своих, — отозвался другой.

3

Через пару дней лагерь атлан изменился до неузнаваемости. Сверху, со стен осажденной крепости, он напоминал разворошенный муравейник. Люди сновали туда-сюда, поминутно от берега отваливали ладьи. Целые отряды перебазировались к нижним бастионам Туле, охранявшим узкий пролив Аустрин на подступах к цитадели. Дыма стало меньше, солдатам не давали засиживаться у костров. Зато прибавилось стука железа на наковальнях: оружие правили и приводили в порядок.

Гиперборейские военачальники справедливо решили, что враг готовит скорое нападение. Это связывалось с прибытием нового командующего, но поскольку самими защитниками Туле временно руководил принц Ахо, никто, откровенно говоря, не почесался усилить слабые гарнизоны нижних фортов. Нельзя сказать, чтобы опытные боевые ярлы короля Алдерика, оставленные им «в помощь» сыну, не напомнили принцу об этой необходимости.

Однако наследник так упивался внезапно свалившейся на него властью, что не желал слушать ничьих советов. Он жаждал доказать «зазнавшимся воякам отца» свою силу и шел наперекор любому, даже самому разумному требованию. Полярные волки Алдерика только клацали зубами от раздражения. В душе они проклинали короля, посреди осады покинувшего войско и доверившего власть «полоумному молокососу».

Алдерик умчался из Туле, как только узнал, что командовать войсками атлан назначен сын Тиа-мин. Король не без основания счел себя оскорбленным. У него как у владыки Ареаса найдутся дела поважнее обороны южной крепости, которая ни при каких условиях не может пасть! Он спешно отбыл в столицу, оставив вместо себя бездаря Ахо. Между отцом и сыном отношения никогда не складывались: там, где находился один, другому было не место.

Именно в расчете на такую реакцию Лунный Круг и отправил Акхана под стены Туле. Там знали, что принц Ахо — никакой командир, зато «большой друг Великого Острова и поклонник старых богов». Из такого расклада могли проистечь самые неожиданные выгоды.

И они проистекли.

Во-первых, наследник не усилил гарнизоны нижних фортов и атлан ворвались туда как смерч. Во-вторых, опасаясь обвинений в трусости, он тут же без оглядки отдал приказ о вожделенной Акханом вылазке, хотя добрая половина военного совета была против того, чтобы предпринимать ее без должной подготовки.

— Наших режут прямо на улицах! — визжал Ахо. — А вы надеетесь отсидеться за стенами! Трусы! Предатели! Я все сообщу отцу!

— Враг только этого и ждет, — заявил Бьерн Медведь, командовавший тяжелой конницей. Этот мрачный верзила, головой задевавший о потолок, всегда говорил не то, что от него ждали. Его плащ на плечах скрепляли аж две фибулы в виде медвежьих голов — знаки высшего отличия в армии Ареаса. На поясе болталась наградная секира с золотыми насечками. Ее Алдерик собственноручно прикрепил к ремню ярла после знаменитого сражения за Скафти, где его всадники не дрогнули против боевых слонов.

Бьерн позволял себе куда больше остальных и почти не скрывал традиционного для гиперборейской знати презрения к Ахо.