— Это хорошо рассчитанный план, — басил Медведь. — Их Сын Солнца не промах. Он хочет выманить нас за стены и хорошенько оттрепать. А при теперешнем командовании…

— Тебя чем-то не устраивает командование? — Ахо надменно покосился на гиганта.

— Упаси Бог, — Тот развел ручищами и преувеличенно низко поклонился. — Меня не устраивает, кто и как его осуществляет.

Это было оскорблением. Краска бросилась в лицо наследнику. Он схватил со стола лампу и, не заботясь о том, что масло в ней горячее, с размаху плеснул в лицо ярлу. Бьерн отклонился, но жирные капли заблестели в его черной бороде.

— Я обо всем доложу в Асгард, — отчеканил он.

— Советую приложить к доносу просьбу об отставке! — выкрикнул ему в спину принц.

Дверь за Медведем захлопнулась.

— Ну и чего ты добился? — бранил друга Хёгни уже на улице. — Теперь нам придется отдуваться без тебя. А драка будет нешуточная.

Оба понимали, что положение серьезно. Ахо не подготовил войска к вылазке. Какими бы толковыми ни были гиперборейские офицеры, сражения под стенами крепости каждый из них по отдельности выиграть не мог, а выполнять дурацкие приказы командующего было равносильно самоубийству.

— Все, на что вы можете рассчитывать, — заявил Бьерн, — это выстоять в глухой обороне и вернуться в крепость с наименьшими потерями. К середине боя Ахо перебесится, когда почувствует, что ему никто не подчиняется.

— Только вот многие ли доживут до этого счастливого момента? — Проныра теребил жидкую рыжую бородку. — Не прощу Алдерику, что он бросил нас на этого дурня!

4

Акхан мог быть доволен. Все шло как по маслу. Его план сработал. Однако акалеля заботили легкие отряды, состоявшие из союзных атлан женщин-охотниц за головами. Они, как и Митуса, происходили с черного континента Та-Кем, но их земли располагались южнее, на плоскогорье Афрос. Там они приручали крепких безрогих антилоп с полосатыми задними ногами и круглыми ушами.

Командовала наездницами неистовая Гулит. Соплеменницы говорили, что она царской крови, и при встрече целовали ей колено правой ноги. Только этим и можно было объяснить ее необыкновенную заносчивость. Черная женщина расхаживала по лагерю почти голой, если не считать легких кожаных доспехов, и была красива особой, диковатой красотой тропического цветка. Но Акхан с некоторых пор не любил экзотики.

Между тем во время короткого командования Корхану этот дурачок разделил с ней ложе. А братьям нашим меньшим, как был убежден нынешний акалель, нельзя давать слишком много воли. В противном случае они сядут на шею. Вот и Гулит по темпераментной простоте вообразила, будто теперь она имеет право на каждого следующего предводителя атлан. В ее бесхитростной голове так скреплялся союз между Детьми Солнца и ее народом.

Поэтому после первого же военного совета Гулит заявилась в шатер к акалелю и без обиняков предложила «возобновить договор». На беду Акхан все еще маялся похмельем. Он обошелся с гостьей, может быть, круче, чем она того заслуживала. Схватил за нечесаную гриву и выставил из палатки, крича, что сам выбирает себе женщин, а от черных волос в постели его тошнит.

— Ты за это заплатишь! — шипела объездчица антилоп. — Трус! Как ты смеешь отказывать мне? — Она врезалась ладонями в песок и содрала кожу. — Весь лагерь говорит: боги отняли у тебя детей, потому что ты плодишь чудовищ! Тебе запрещено иметь дело с женщинами…

Акхану оставалось только подивиться, с какой скоростью распространяются слухи.