На сем обмен приветствиями окончился, и противники предпочли вновь разъехаться, чтобы начать правильный бой. В какой бы сточной канаве ни родился акалель атлан, владыка Ареаса не мог позволить себе кабацкой драки, да еще на глазах у своего войска.

Пехотинцы из лагеря врага приветствовали каждый удар своего командующего дружным ревом одобрения. Они даже запели от восторга, когда один из выпадов Принца Победителя едва не свалил Алдерика с седла.

Через несколько минут боя король оценил врага. Не атланская хватка и не атланское же упрямство. К тому же акалель одинаково легко владел оружием в обеих руках, чему Алдерик так за всю жизнь и не научился. Это дало Акхану недолгое преимущество, но вскоре король освоился и стал уклоняться от непривычных ударов левой.

Сам конунг был еще очень силен. Сорок два года — не возраст для гиперборейца. Северяне жили вдвое больше и до шестидесяти не задумывались о необходимости отложить меч. «Сволочь! — думал король. — Сорняк! Как цепляется за жизнь! Так и тычет собой в глаза порядочным людям! На тебе! Вот!»

Он опускал боевой топор на шлем и плечи врага с такой частотой, словно рубил дрова. Другой бы уже спекся, а этот щенок еще выплевывал ему в лицо ругательства и молотил мечом по бокам и коленям противника. Куски железа разлетались в разные стороны. Ненависть раскалила воздух докрасна. Казалось, еще минута — и враги вколотят друг друга в землю по уши.

Лошадь короля пала первой. Злодей-атлан ударил ее мечом в щель между металлическим намордником и кожаной пластиной, закрывавшей шею. Алдерик успел соскочить и со злобой рубанул коня акалеля по незащищенному колену. Принц прыгнул врагу на плечи прямо из седла. Им повезло: жеребец Акхана захромал прочь, а мог бы рухнуть на дерущихся.

Сцепившись, оба покатились по земле, хватая комья грязи и камни и ими молотя друг друга. Какой там благородный бой! Оба войска давно застыли и наблюдали за ними в полном безмолвии. Все понимали, что на их глазах происходит что-то необычное.

— Я все-таки убью тебя! — хрипел Алдерик. — Жаль, поздно!

— А ты предпочитаешь душить младенцев?! — отбрыкивался Акхан. — Не выйдет! Я вырос и сверну тебе шею!

В этот момент он получил сильный удар в солнечное сплетение и на секунду лишился способности двигаться. Подвели доспехи. Легкие, как у всех атлан, они не выдержали такого напора, и две пластины панциря на животе разошлись. Король буквально впечатал свой бронзовый кулак в тело врага, и Акхану показалось, что его прошибли до самого позвоночника. Кости жалобно заскрипели, нижние ребра были явно сломаны. Но, судя по отсутствию жара и влаги, враг не порвал акалелю ни кожи, ни кишок.

Акхан лежал на спине, глядя снизу вверх на возвышающуюся над ним гору железа. Алдерик торжествовал победу. Это было видно даже по его намеренно долгим, полным собственного достоинства движениям. Он отстегнул от пояса короткий кинжал и наклонился, чтоб ударить врага в шею.

Гиперборейцы никогда не мучили своих противников затянувшейся расправой. Зачем? Один взмах — и Небеса сами разберутся, что делать с душой погибшего. «Хорошая смерть, — успел подумать акалель, — быстрая».

В это время владыка Ареаса брезгливо дернул его шлем за нащечники, чтобы расчистить себе место для удара, и поднял было руку. Но так и не опустил.

Акхан видел только его глаза в узкую щель забрала. Они сначала округлились, потом налились кровью, точно готовились вот-вот лопнуть.