Но как бы то ни было, после самого сокрушительного поражения в своей жизни акалель возвращался в Атлан победителем. От этого можно было удавиться. Он не нуждался больше в созерцании собственного гороскопа. После снов о белых червях Акхан совершенно ясно понимал, что боги никогда не вернут ему детей. У него не осталось вопросов. Следовало только довести корабли до места, сдать команду, а там уж — его дело, как поступить.

Глава VI

УТОПЛЕННИК

1

Человек сбегал вниз по берегу к широкой белой полосе прибоя. В его сандалии набился песок, и он сбросил их, не заботясь о том, куда они полетят. Колючий кустарник принял алый плащ и золотые тяжелые оплечья в виде леопардовых голов. Одно закатилось за камень, другое застряло у края тропинки. Пускай. Ему они больше не понадобятся, как не нужно ничего из первой, теперь уже чужой жизни.

Последним упал широкий пояс с дорогим тиснением орихалка по красной бычьей коже. Литая пряжка стукнула о камешек у ног акалеля. Пятнистая шкура ягуара мягко соскользнула с бедер, за ней последовал лоскуток льняной ткани. Только дикари северяне думают, что атлан ходят полуголыми. На самом деле… Кольца, серьги, браслеты для рук и ног — придворный наряд ужасен в своих подробностях.

Сегодня Мин-Акхан положил к подножию трона миноса договор с «поверженной Гипербореей» и мог считать себя свободным. А свобода для него означала смерть. Удачный конец земного пути.

Будет ли у акалеля путь небесный, зависело от того, как он себя поведет в последние минуты. Всю жизнь принц прожил как атлан и не опозорил этого имени. Но и гиперборейская часть души требовала своего. Умереть он хотел, как умирают славные дети Ареаса — в день и час, избранный ими самими. Легко отпуская надоевшую жизнь. Пресытившись и благодаря за окончание затянувшегося действа.

Из всего своего имущества Принц Победитель оставил две вещи. Кинжал с нефритовой рукояткой — дар Ульпака, и медвежий перстень Деи. Остальное было лишним. Кольцо тяготило палец, нож — шею. Не так уж и много, если рассудить.

Медленно-медленно Акхан вошел в море, ощущая разогретой кожей щекочущий холодок воды. Погружение было приятным, а сильные свободные гребки доставили несказанное удовольствие. Невесомая пыль от поднятых брызг оседала на лицо. Боги, как хорошо! Впервые за долгое время хорошо и спокойно. Он сейчас заплывет как можно дальше, выйдет из бухты, глянет на берег с воды и перестанет грести. Рано или поздно какая-нибудь большая волна…

Говорят, утонуть по собственному желанию очень трудно, особенно если ты хорошо плаваешь. Оставалось надеяться, что в нужный момент сведет ногу, лучше обе, или… Словом, что-нибудь да произойдет, главное — заплыть подальше.

Это у него получилось. За несколько минут до заката море становилось лиловым. Такого приглушенного шелка волны нет нигде на земле. Только у белых скал западного побережья Атлан. Воды отливали золотом с ребра и давлеными ягодами синего винограда на гребне. Почти не было ветра. Океан слабо дышал без рокота и стонов, далеко оттягивая от земли свое лоснящееся тело. Акалелю давно не удавалось полежать на длинных пологих волнах. Он зачем-то глубоко вздохнул, вместо того что выпустить весь воздух из легких, и нырнул, зажмурив глаза. Вышло очень глупо. Так не топятся. Не машут в воде руками, не выдувают пузыри и не натыкаются ногами на такое близкое дно!

«Боги, да я заплыл на отмель!» — возмутился было принц. Но в этот миг шероховатая, песчаная поверхность заскользила под ним, обдирая ступни, словно наждаком. «Я встал на рыбу?» Акалель от неожиданности распахнул глаза и в следующую секунду снова их зажмурил.