Шкик взяла его за руку. У нее снова начинался припадок, и она хотела, чтобы брат увидел мир ее глазами. Ульпак присел возле сестры на корточки, устроил ее голову у себя на коленях и вцепился в обе ладони грезящей. Он не любил бывать внутри видений жрицы, но сейчас это было необходимо. Зажмурив глаза, ягуар попытался сосредоточиться на тех картинах, которые посылала ему Шкик. Они шли толчками, как кровь из разрубленной шеи, и упруго пульсировали перед мысленным взором.

Сначала царь не увидел ничего. Сплошная чернота, глубину которой нельзя было измерить. Потом мириады звезд сразу бросились ему в лицо, и он понял, что летит по бескрайнему ночному небу. Так бывает, если упасть в траву, запрокинуть голову и плыть вместе с землей в хороводе ярких созвездий. Только вот земли не было… Одно небо.

«Это и есть изогнутый край вселенной? — подумал Ульпак. — Отсюда приходят боги?» Тут он различил впереди сияющий треугольник из крупных звезд, между которыми были натянуты светящиеся белые нити. Ульпак не сразу понял: звезды искусственные и лишь установлены в небе богами, чтоб открывать дверь в их мир.

Он оглянулся и был поражен размерами стаи железных птиц, двигавшихся к Вратам. На подлете они застыли. Световые нити начали расширяться, увеличивая накал, и вскоре слились в общем сиянии, образовав сплошное белое поле. Его глубина призывно мерцала. Один за другим корабли богов стали нырять туда.

Вид исчезающих в белой пустоте птиц напугал Ульпака. Он выпустил руки Шкик и поднял веки. Видение еще несколько секунд держалось у него перед глазами. Сестра стонала и кусала губы, но это была привычная картина. Зато вокруг происходило нечто необычное. До сих пор птица шла ровно, сейчас же стены их железной тюрьмы сотрясались как в лихорадке. Гул за ними усилился. Казалось, корабль падает с неимоверной высоты. Остановка движения также вышла не из приятных. Удар о дно невидимой пропасти был такой силы, что людей подбросило к потолку. Дети снова подняли плач, измученные женщины даже не пытались их успокоить.

В следующую минуту пол начал раздвигаться, уходя у пленников из-под ног, а тугие струи воздуха буквально «выдули» ягуаров наружу. Временный дом перестал служить им кровом. Тольтеков привезли к месту обитания богов.

4

Не без опаски люди оглядывались по сторонам. За клубами пыли, все еще не осевшими после посадки кораблей, трудно было хоть что-нибудь рассмотреть. Первое возникшее ощущение — жар. Второе — неимоверная вонь. Точно поблизости валялась гора тухлых яиц. Духота и обжигающая сухость воздуха смешивались с острым запахом серы.

А потом тольтеки увидели Кобр.

Больших, намного крупнее человека, и повторявших его во всем, кроме змеиной головы с капюшоном и чешуи вместо кожи. У них были руки и ноги. Были стройные мускулистые тела, но были и хвосты… Ульпак сразу вспомнил легенды о Великих Кобрах, некогда живших в городах змей на поверхности, а потом ушедших под землю, потому что им нечем стало дышать под открытым небом. Но они оставили первым людям много удивительных вещей — например, кокосовый орех, из которого вышли Ночь и Смерть.

Все это разом пронеслось в голове царя. Кобры шипели, выпуская между зубами длинные раздвоенные языки, походившие на плети. В отличие от своих бесплотных слуг, сотканных из тумана или, на худой конец, слепленных из слизи, Кобры казались вполне материальными. Ульпак сразу почувствовал, что именно они держат в своих когтистых лапах управление преисподней.

Впрочем, и они почувствовали его. Больше других людей-кошек их заинтересовали Шкик и ее ребенок. С шипением Кобры обступили царскую семью, но почему-то не решились на них накинуться. Ульпак не сразу догадался, что их удерживает вовсе не дух-покровитель народа Ягуаров, а капелька солнечной крови, когда-то подаренная им Принцем Победителем.