Он спросил водовоза, который обслуживал ремесленников этого квартала:

— Ты знаешь эту мастерскую?

— Здесь делают чернильные палочки.

— А почему она закрыта?

— Дверь уже целую неделю закрыта, это странно.

— А что владельцы?

— Не знаю.

— Кто они?

— Мы всегда видели только рабочих, но не хозяина.

— А кому они продавали свой товар?

— Не знаю, это не мое дело.

Водовоз удалился.

Рамзес поступил так же, как и Амени; он взобрался по лестнице и прошел по крыше чердака, чтобы проникнуть внутрь здания.

Его осмотр не занял много времени: склад был пуст.

Когда церемония была окончена, Сари поздравил своего бывшего ученика.

— Я горжусь тем, что был твоим наставником; вопреки тому, что болтают злые языки, кажется, ты идешь путем знаний. Не переставай учиться, и ты станешь уважаемым человеком.

— Неужели это важнее, чем постичь суть своего существа?

Сари не мог скрыть своей досады.

— Когда ты наконец образумишься! Сколько о тебе разных слухов ходит!

— Каких же?

— Говорят, ты ищешь беглого возницу и что твой личный секретарь недавно был тяжело ранен.

— Это вовсе не слухи.

— Оставь это властям и забудь все эти ужасы, царская охрана лучше в этом разбирается. В конце концов, виновных найдут, поверь мне; у тебя и без того много дел. Главное — быть на высоте своего положения.

Алебастровые блюда были расставлены на низких столах, в тени деревянной беседки. Освободившись после совета, утвердившего жриц, поющих гимн богу Амон-Ра, ответственных за музыкальную часть ритуала, Туйа осталась в торжественном длинном льняном платье с изящными мелкими складками, широкое золотое колье покоилось на царственных плечах. К бесконечному обожанию, которое она вызывала у Рамзеса, примешивалось все возрастающее восхищение. Ни одна женщина не могла с ней сравниться, ни одна женщина и не посмела бы равняться с ней; вопреки своему скромному происхождению, она родилась, чтобы быть царицей. Одна она сумела снискать любовь Сети и править Египтом, помогая ему.

На обед подали салат-латук, огурцы, ребро быка, козий сыр, круглый медовый пирог, лепешки и вино оазисов, разведенное водой. Царица наслаждалась спокойным течением обеда, когда ее не беспокоили ни докучливые посетители, ни бесконечные просители; тишина ее маленького сада, раскинувшегося вокруг пруда, питала ее силы, так же как подаваемые к столу блюда, тщательно подобранные ее поваром.

— Как прошла твоя поездка в Гебель Сильсиль?

— Я узнал мощь карьеров и силу моряков.

— Ни то, ни другое тебя не удержало.

— Отец этого не захотел.

— Он требовательный человек и всегда будет спрашивать с тебя больше, чем ты можешь дать.

— Ты знаешь, что он решил на мой счет?

— Что-то ты совсем не ешь сегодня.

— Нужно ли и дальше держать меня в неведении?

— Ты боишься фараона или доверяешь ему?

— Страху нет места в моем сердце.

— Тогда вступай в этот бой и не оборачивайся назад, не думай о сожалениях и угрызениях, не будь ни завистливым, ни ревнивым. Каждое мгновение, прожитое с твоим отцом, это дар неба; помни об этом и живи этим. Все остальное неважно.

Царевич попробовал ребро быка, хорошо прожаренное и сдобренное чесноком и специями. В синем небе над шатром взвился ибис.

— Мне нужна твоя помощь, охрана просто издевается надо мной.

— Это серьезное обвинение, сын мой.

— Однако обоснованное.

— У тебя есть доказательства?

— Ни одного, поэтому я и обратился к тебе.