Изменить размер шрифта - +
Ты способная целительница, если кто и мог спасти этого парня, так это ты. Мало ли по каким причинам его жизнь нужно было продлить…

Я промолчала.

— Знаешь, — доверительно произнес Ибудан, — если я что и выучил после стольких лет жизни среди ирландцев, так это то, что вещи и события в историях почти никогда не приходят парами. Всегда тройками. Три желания, три дракона. Трое мужчин.

Я сделала глубокий вдох.

— Отец, не так давно ты сказал мне, что когда придет время, я сама выберу себе мужа. Ты помнишь?

Он некоторое время молчал.

— Это не то, чего я ожидал. — Солнце поднималось все выше, в утреннем свете волосы отца стали золотисто-рыжими, точно как у Ниав. Осенняя рыжина, цвет дубового листа. — Но, да, я, без сомнения, помню.

— Я… — Мне никак не удавалось выдавить из себя эти слова… — Отец, я…

— Ты встретила мужчину, и он пришелся тебе по сердцу? Наверное, того самого древнего уродливого старика, чей надежный характер мы с тобой тогда обсуждали? — Он улыбался, но в голубых глазах, внимательно всматривавшихся в мое лицо, застыл вопрос.

— Я должна сказать все прямо, отец. Мои слова причинят тебе боль, меня это очень огорчает. Я жду ребенка. Я не могу назвать имени его отца и не выйду замуж, ни за него, ни за кого-либо другого. Мне никто не причинял ни зла, ни насилия. Этот человек, он… я выбрала бы его из всех мужчин на земле. Но мне придется выносить и вырастить ребенка одной, поскольку никто не приедет за мной в Семиводье. Я уже рассказала маме и Эамону. Теперь я говорю об этом тебе, и мне страшно, потому… прежде всего потому, что я не хочу потерять твое уважение. Если ты перестанешь верить в меня, я начну сомневаться в себе. А я не могу себе этого позволить. Мне сейчас нужна вся моя сила.

В отличие от Эамона, отец, слушая мои новости, сидел неподвижно. Он смотрел вдаль, на зеленую массу леса, и выражение его лица невозможно было понять. Он не попросил меня повторить. Не принялся шагать взад и вперед. Наконец, он спросил:

— А что сказала твоя мать?

— Что этот ребенок дорог ей не меньше, чем мне. Что весной она все еще будет с нами и собственными руками примет его.

— Понятно, — сказал он, и непреклонность в его голосе и линии напряженного подбородка подсказывала, что он с трудом сдерживает гнев. — Думаю, мне ты должна сказать. Я считаю, что ты обязана назвать мне имя этого мужчины. Неудачно выбранный любовник Ниав, по крайней мере, имел смелость посмотреть мне в глаза и объясниться. А твой, похоже, просто взял то, что понравилось, и двинулся к новым приключениям.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар.

— Ты обесцениваешь то, что между нами было, — воскликнула я, боясь, что сейчас поссорюсь с отцом, которого уважала больше всех на свете. — Это не было… случайной связью или каким-то легкомысленным совокуплением… Это было…

— А ну-ка, напомни мне, как долго тебя не было дома? — спросил отец.

— Прекрати! Ты не прав! Да что же с нами такое происходит — все друг друга только ранят и никто никого больше не слушает?!

Возникла пауза, а потом он снова заговорил, на этот раз очень тихо:

— Ладно, хорошо. Я вижу результат ошибки Ниав, вижу, как она изменилась, и мне от этого очень больно. Я выслушаю тебя. Возможно, имя этого мужчины не так уж и важно, мне сложно понять его действия. Ты сказала, что он никогда не явится в Семиводье. Почему? Какой мужчина не последует за такой женщиной и не пожелает заполучить ее в жены? Какой мужчина не захочет узнать собственного сына? Разве что он уже женат или недостоин тебя по какой-то иной причине. Но твои суждения редко оказываются неверными, доченька.

Быстрый переход