Изменить размер шрифта - +

— Мы иногда забываем, — продолжал Конор, — что обе эти расы — и Дивный Народ и Фоморы — жили здесь необычайно долго. Достаточно долго, чтобы оставить свой след во всех уголках Ирландии. Любой ручеек, любой родник или пещера хранят свою историю. У каждого полого холма, у каждой одинокой скалы в океане есть свой таинственный жилец, своя легенда и свои тайны. А ведь есть еще и меньшие, менее могущественные народы, у которых тоже не отнять их места в паутине жизни. Сильфиды в ветвях деревьев, странные, похожие на рыб жильцы водоемов, морские русалки, маленькие обитатели грибов и пней. Все они такая же неотъемлемая часть нашей земли, как большие дубы и полевая трава, как блестящий лосось и пугливый олень. Все мы части единого целого, связанные, сплетенные вместе. Если одна часть погибает, если одну часть забывают — страдают все. Здесь, как в полукруглой арке, каждый камень поддерживает остальные. Вынь один, и все рухнет.

Я уже говорил, что наша вера ослабела и ушла в леса. Но моя история говорит не о христианской вере, не о том, как она растет и укрепляет свое влияние по всей нашей земле. Моя история повествует о доверии и опеке. Это история, игнорировать которую опасно, если собираешься заключить союз с Семиводьем.

Возникла пауза.

— Очень загадочно, — пробормотал Лайам и наклонился почесать собаку за ухом. — Чувствую, что сама история еще не началась.

— Ты хорошо меня знаешь, — слегка улыбнулся Конор.

— Я знаю друидов, — сухо ответил его брат.

Конор располагался как раз там, где несколько месяцев назад стоял Киаран, рассказывая легенду об Энгусе Оге и прекрасной Каэр Ибормейт, которую он создал по образу и подобию моей сестры с ее длинными медными волосами и молочно-белой кожей. Я взглянула на сестру, чтобы посмотреть, не думает ли она о том же, что и я. И увидела, как пальцы ее мужа касаются ее ладони, гладят, дразнят, а потом щиплют так, что она вздрагивает от внезапной боли.

— Посиди немного со мной, Ниав, — мой голос прозвенел в тишине, возникшей перед началом следующей части истории. — Мы почти не видим тебя. Я уверена, Фионн может ненадолго уступить тебя мне.

Губы Фионна удивленно изогнулись.

— А ты нахалка, сестричка, — произнес он, поднимая темные брови. — Завтра утром я уезжаю в Тару. Я останусь без общества своей очаровательной жены почти на месяц, а может и больше, раз уж вы уговорили ее покинуть меня. Неужели ты хочешь лишить меня еще большего? Она для меня такое… утешение.

— Пойдем, Ниав, — сказала я, подавив дрожь, когда смотрела ему прямо в глаза, а сама протягивала руку в направлении сестры. Теперь все смотрели на нас, но никто ничего не говорил.

— Я… я… — слабо пробормотала Ниав, но муж так и не отпустил ее руки.

Тогда я встала, прошла через зал и взяла ее за другую руку.

— Пожалуйста, — сладко пропела я, улыбаясь мужу сестры. Я надеялась, что мне удалось изобразить дружелюбную улыбку, хотя глаза мои, боюсь, говорили совершенно об обратном.

— Ну, ладно, все еще будет, — произнес он и наконец отпустил ее запястье.

«Он Уи Нейлл, Лиадан», — Шон хмурился. Его голос у меня в голове звучал сурово. — «Не вмешивайся».

«Она моя сестра. И твоя тоже». — Как он мог об этом забыть? Однако, похоже, об этом забыли все, как только отослали ее прочь.

Ниав села рядом со мной, и Конор продолжил рассказ. Я почувствовала, как сестра испустила один глубокий, дрожащий вздох, словно разом выдохнула напряжение. Я держала ее руку в своей, но очень бережно. Мне казалось, что вернуть ее доверие можно, только двигаясь очень медленно и так осторожно, словно идешь по яичным скорлупкам.

Быстрый переход