Разве он мог отказаться? И вот Фергус построил крепость из прочного камня, со временем собрал вокруг себя старых друзей, прежних соратников из банды, а также некоторое количество окрестных крестьян, вырубил несколько деревьев — не больше, чем нужно для пастбища и небольшого поселения. А потом он женился. Не на дочери фермера или сестре одного из своих товарищей, как вы могли бы подумать. Нет, его жена была женщиной из совсем иных земель. Он нашел ее однажды, когда бродил по холмам над озером в поисках подходящего места для сторожевой башни. Он прошел на холм меж двух рябин и тут заметил ее — она сидела на скале в потрепанном платье цвета ивовых листьев, расчесывая свои темные волосы, и смотрела поверх деревьев на озеро. Он один только раз взглянул в ее странные ясные глаза и пропал. Она никогда не рассказывала, кто она и откуда родом. Она была крошечной, тростинка, а не девушка, она просто не могла принадлежать к Дивному Народу. Иногда Фергус вспоминал, как загадочная Хозяйка леса упоминала о других, но так никогда и не спросил.

Ее звали Эния, она стала ему хорошей женой и родила трех мужественных сыновей и трех отважных дочерей. Первого сына он обучил военному искусству, а второго искусству ведения хозяйства, так что вместе они могли хранить и лелеять леса Семиводья и озеро. А третьего сына, когда тому минуло семь лет, увел за собой старик с волосами, заплетенными во множество косичек, что вышел из густого леса, хромая и тяжело опираясь на дубовую палку. Этот сын стал друидом, таким образом, древнее знание снова засверкало перед обитателями Семиводья.

— А что стало с дочерьми? — я не могла удержаться от вопроса, хоть и понимала, что прерывать рассказчика — дурной тон.

— Ах, с дочерьми? — улыбнулся Конор. — Все три девочки ростом, темными волосами и странными глазами пошли в мать, и когда они выросли, к ним начали стекаться толпы женихов. Фергус оказался хорошим стратегом. Первую дочь он выдал замуж за хозяина крепости к западу от своих лесов. Вторая вышла за сына другого соседа, обитавшего в сердце болот на севере. Третья дочь осталась дома и стала настоящей мастерицей во всем, что касается трав и целительства. Люди называли ее сердцем Семиводья.

— А как же Острова? — спросил Шон, которому не терпелось узнать, что же было дальше.

— Ах, да, — Конор посерьезнел. — Острова. Это вторая часть нашей истории. Но мне кажется, слушатели уже устали. Рассказ был долгим, возможно, продолжение стоит отложить до другого вечера? — Он поглядел вокруг, вопросительно подняв брови.

— Рассказывай дальше, Конор, — тихо попросила мама.

— Так вот, как я уже говорил, Фергус никогда не спрашивал у своей жены, Энии, кто она и откуда. Он не знал, была ли она обычной смертной, или кем-то еще. Она старела точно так же, как все простые смертные. Но ведь говорят, что если создание Иного мира решает связать судьбу с одним из нас, оно и само теряет бессмертие. Если это правда, Эния, должно быть, очень любила своего мужа, и это, возможно, объясняет то, как глубоко мы, выходцы из Семиводья, умеем любить. Эния сделала кое-что, заставившее ее мужа всерьез верить, что она, возможно, принадлежит к Древнему Народу.