«Туда», — Фергус указал пальцем. С того места, где они стояли, видна была лишь макушка третьего острова, и команда согласилась. И только на следующее утро, уже оказавшись на корабле и гребя к берегу указанного острова, они заметили скалы и бурлящий перед ними прибой, и покрылись холодным потом от страха

«Гребите вперед», — мрачно приказал им Фергус, и те не посмели ослушаться. Потом их подхватило течение, и они налегали на весла, но корабль несло все вперед и вперед, все ближе к прибрежным бурунам. Тогда люди начали кричать и звать на помощь Мананнана мак Лира. Но в ту самую секунду, когда удар о прибрежные скалы, казалось, был неминуем, корабль вдруг протащило между камнями в узкий грот с бурлящей водой, где с одной стороны открылся пологий берег, а над ним дыра, от которой вверх по скале вели ступеньки.

Не успел никто и слова сказать, как Фергус уже выпрыгнул на берег и ловко лез в дыру, ухватившись за железный прут, вбитый в щель в мокрой скале.

«Я быстро», — произнес он и побежал по ступенькам.

Люди его промолчали и остались сидеть на корабле. В гроте было темно, вода билась о киль, издавая странные звуки, было похоже, будто под водой кто-то плавал. Море вливалось в одно отверстие и выливалось в другое, явно слишком узкое даже сейчас, в часы отлива. Люди старались не думать о приливе. Никто не спрашивал, кто возьмет на себя командование, если Фергус так и не вернется.

Они ждали очень долго — во всяком случае, так им показалось. Вокруг бурлила вода, трепетали тени, и воображение часто играло с ними дурные шутки. Наконец Фергус вернулся. На лице у него застыло странное выражение, будто то, что он увидел, превосходило его самые невероятные сны, из тех, что невозможно описать словами. Он ступил в коракл, отвязал веревку, люди пригнулись, и течение вынесло их через узкий вход обратно в открытое море. Потом они подняли парус, взялись за весла и спешно поплыли домой. И ничего не спросили у Фергуса, пока целыми и невредимыми не пристали к берегам Ирландии.

Он не стал рассказывать о том, что увидел. Возможно, Энии, но больше никому.

«Это секрет», — так говорил он всем.

Но то, что рассказывала ему Эния, было правдой: Острова действительно являлись Последним Приютом. Самый высокой из них, прозванный Фергусом «Иглой», был самым главным. На нем находились пещеры истины, охраняемые священными рябинами, растущими там, где обычное дерево выжить не смогло бы. Острова необходимо защищать от внешнего мира. Если их покой потревожат, если их захватят, нарушится равновесие. И тогда, как бы прекрасно ни следили за лесом, как бы ни были безопасны земли Семиводья, все пойдет прахом. Когда Фергус рассказал об этом своим людям, они поверили ему, поскольку в его глазах горел огонь, а в голосе звучал трепет, подсказавший им, что он действительно видел нечто такое, о чем не расскажешь словами.

Именно с того самого времени Острова и начали охранять. На Большом Острове основали лагерь, к югу от Мэна в море плавал дозор, так что ни викинги, ни бритты, ни любопытные рыбаки не отваживались и близко подойти. Фергусу пришлось быстро учиться. Люди Семиводья не были прирожденными мореходами, в те первые годы они потеряли немало прекрасных и сильных мужчин, ведь острова находились далеко в море, на равном расстоянии от Ирландии и Британии. Но воля Фергуса была сильна. Пришло время, когда лесные друиды предприняли морское путешествие до Иглы и справили ритуал Самхейна на вершине под священными рябинами… Да, — вздохнул Конор. Он выглядел так, будто сам наблюдал за тем ритуалом и до сих пор помнит свой восторг и удивление.

— В течение множества поколений люди Семиводья хранили свое обещание: опекать лес и его обитателей и присматривать за островами, — а лес в свою очередь щедро одаривал их и защищал от врагов.