|
Это неизбежно. Зло обретет силу. Семиводье окажется на волосок от того, чтобы все потерять: род и лес, сердце и душу. Но это возможно будет исправить».
«Когда?»
«Не теперь. Однажды появится ребенок: ни бритт, ни ирландец, но и тот и другой одновременно. Этот ребенок будет отмечен знаком ворона, именно он спасет острова и восстановит равновесие».
«А что я могу сделать сейчас?»
«Держись. Держись, пока не пробьет час. Больше ты ничего не можешь сделать».
Конор замолчал. Он выбрал странный способ окончить сказание, но оно, вне всякого сомнения, окончилось. В зале царила тишина. Мама взяла в руки флягу с вином из пастернака и наполнила бокал.
— Лиадан? Передай это дяде Конору. Он славно поработал для нас сегодня.
Я отпустила холодную, вялую руку Ниав и отнесла дяде вино.
— Спасибо, — кивнул он. — Вот скажи мне, Лиадан, в чем, по-твоему, смысл сказания? Если бы тебе предложили выбрать из него самое главное — что бы ты назвала?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Даже бандит и разбойник без чести и совести может оказаться достойным доверия человеком, если дать ему такую возможность, — ответила я. — Мы не должны судить по внешнему виду, поскольку сами ведем свой род как раз от такого человека.
Конор тихонько рассмеялся:
— Ты права. А ты, Шон? Каков, по-твоему, смысл сказания?
Шон нахмурился:
— Оно, без сомнения, говорит, что я не должен игнорировать пророчество, — ответил он.
— Ага. — Конор сел, сжимая бокал длинными пальцами. — У сказания нет определенного смысла. Оно говорит каждому то, что он готов услышать.
— Мне оно говорит, что время пришло, — сказала мама. — Сейчас, или очень скоро. Я это чувствую.
— Ты права. — На колене у Лайама спал щенок, другой примостился на его сапоге. Это, однако, не мешало ему выглядеть величественно. — Конор отлично выбрал свою историю. Находясь в Таре, мы не должны упускать из виду наши собственные цели. Я полагаю, нас станут уговаривать оказать поддержку в других предприятиях. Но мы не должны забывать, в какой поход следует отправиться в первую очередь.
— А если Сорча права, нам необходимо рассмотреть любое предложение, способное его ускорить. — Я была уверена, что Шеймус Рыжебородый спит, но он слушал, удобно откинувшись в кресле.
— Мне сложно понять, — с легкой улыбкой произнес Фионн, — как вы умудряетесь верить в сказания. Это какой-то совершенно незнакомый для меня способ видения мира. Но как бы там ни было, у вашей затеи есть и практические основания. Острова слишком долго предоставляли людям Нортвуда безопасную пристань. Без них его влияние резко упадет. Что до ваших собственных земель, в данный момент они снова находятся в безопасности. Лайама очень уважают в Ольстере и за его пределами. Только безумец захочет ссориться с Семиводьем.
— И все же, — тихо произнес отец, — в сказании говорится, что лучшие люди во многих поколениях гибли в этой борьбе. И не только среди ирландцев. Вдовы и сироты плакали на обоих берегах. Возможно, стоит повнимательнее взглянуть на слова пророчества, если мы не хотим напрасно потерять своих людей. Там ничего не сказано о битве.
Фионн приподнял одну бровь:
— Ты сам являешься близким родственником Нортвуда, ведь так? Это приводит к любопытному затруднению. Неудивительно, что ты видишь ситуацию в несколько ином свете.
— Тот, кто носит это имя — мой родственник, ты прав, — ответил отец. — Довольно дальний. После смерти дяди Ричарда ему удалось заполучить наследство. Я не делаю секрета из моего родства с этим семейством. |