|
В каждом поколении рождался один друид, один или двое были способны вести хозяйство и содержать скот здоровым, а людей сытыми и способными постоять за себя. В каждом поколении был целитель. Вне леса по земле Ирландии распространялась христианская вера, порой насаждаемая силой, но чаще впитываемая людьми тихо и незаметно. Вне леса временами появлялись норвежцы и другие разбойники, и ни тихая деревня, ни королевский дворец, ни молитвенный дом не могли считаться безопасным прибежищем. Люди перестали верить в Туатта Де, в проявления Иного мира. В страхе своем они замечали лишь варварские топоры да пролитую кровь своих близких. Но в Семиводье по-прежнему было безопасно, равно как и в пограничных с ним союзных землях, соединенных взаимными браками и долгой дружбой и объединяющихся против любого врага. Неудивительно, что с течением времени представители семьи Семиводья стали высокомерны и самодовольны. И наступил момент, когда ни один из представителей нового поколения не был послан на обучение к мудрецам. Дочерей теперь выдавали замуж в далекие дома, и они рано умирали. Вожди перестали заботиться о своих людях, а фермеры начали предаваться дурным привычкам. Как только дела пошли под уклон, начало стремительно ухудшаться буквально все.
Семья начала терять силу, и враги почуяли свежую кровь. Особенно бритт из Нортвуда в Камбрии, мечтавший распространить свое влияние за море. В этот черный для Семиводья час он причалил к нашим берегам с целой флотилией набитых вооруженными воинами кораблей и захватил Острова. Дозорные обленились, гарнизон распустился. Нортвуду ничего не стоило их завоевать. И вот корабли бриттов причалили к Большому острову, сапоги их начали топтать священные места, а язык их зазвучал в пещерах истины. Бритты срубили на дрова рябины. И все получилось так, как предсказывала Эния. С того самого момента все в Семиводье пошло прахом. Сыновья его гибли в битвах с Бриттами. Дочери умирали в родах. По ошибке рубили священные деревья. Начались пожары и наводнения. Союзники отвернулись от лордов Семиводья. Один неурожай следовал за другим, а овцы болели ящуром. Так все и шло, и семья тщетно пыталась вернуть себе Острова. Они предпринимали одну атаку за другой, но Нортвуд, а после его потомки, не сдавали позиций. Это случилось гораздо позже, уже во времена деда моего отца, по имени Кормак. Точно также звали и одного из моих братьев, отдавшего жизнь за Острова. Именно ему я и посвящаю свой рассказ… — Тон Конора оставался спокоен, но когда он произнес эти слова, по лицу его пробежала тень. Кормак был его близнецом. Могу только догадываться, как горько ему было переживать его потерю. — Кормак из нашей истории был хорошим, сильным мужчиной, во всем походившим на своего предка Фергуса. Он работал, не покладая рук, но видел, что все его усилия тщетны. И вот однажды он отправился в самую глубь леса и попросил помощи у старейшего друида, старика столь древнего, что лицо его было все сплошь в морщинах, а слепые глаза заволокло пеленой. И Кормак задал ему свой непростой вопрос: «Как мне спасти своих людей? Как можно защитить лес и его обитателей? Я не отказываюсь от своей работы. Я хранитель этой земли и всего, что на ней обитает. Я — лорд Семиводья. Путь к спасению должен существовать». Старый друид продолжал смотреть в огонь и молчал так долго, что Кормак задумался, а не глух ли он, вдобавок ко всему прочему. Дым костра, извиваясь, поднимался вверх, огонь переливался странными цветами: зеленым, золотым и пурпурным. «Путь существует, — произнес старик неожиданно глубоким и сильным голосом. — Не для тебя, а для детей твоих детей, а возможно, для детей их детей. Равновесие должно быть восстановлено, иначе все погибнет». «Как?» — с готовностью спросил Кормак. «Многие падут, — продолжал друид. — Многие умрут за правое дело. Это неизбежно. Зло обретет силу. |
