— Через болота, на север. Я не знаю, куда и зачем.

Эамон нахмурился.

— Расскажи все, что знаешь, Лиадан. Так быстро, как сумеешь. У нас каждая секунда на счету. Как вы с Ниав сумели спуститься так, что вас не заметили мои часовые?

— Там есть секретный ход. Ты не знал? Спиральная лестница за потайной дверью. В нише.

Он тихонько выругался.

— Ты хочешь сказать… но та дверь была заперта все время, что я себя помню. От нее нет ключа! Как вы вышли?

Я прикоснулась к ключу в глубине кармана. Настало время лгать.

— Не знаю. Я сегодня рано проснулась — а Ниав нет. Она оставила дверь открытой, вот я и пошла за ней. А когда вышла сюда, она была… была…

— Хорошо, Лиадан, — сказал он серьезно и ласково. — Эту часть истории можешь опустить. Сколько мужчин ты видела? Двоих?

Я молча кивнула.

— Думаю, ты знаешь, кто они?

Я снова кивнула.

— Я не устаю себя спрашивать, «почему», — пробормотал Эамон, беспокойно шагая из стороны в сторону. — Зачем им ее красть, неужели это просто вызов? Что он надеется таким образом получить? В этом нет никакого смысла!

Я с трудом сглотнула:

— Ты считаешь… считаешь, тебе удастся их выследить и вернуть ее назад?

Мне казалось, что с восходом солнца туман начинает рассеиваться. Теперь мне стал виден ближайший участок болота, темная, вязкая грязь, местами утыканная кустиками низкой растительности на небольших кочках, слишком редких, чтобы можно было прыгать с одной на другую. Рано или поздно путнику придется поставить ногу на эту черно-коричневую вязкую поверхность в надежде, что она выдержит его вес. Мужчина, не умеющий доверять, сможет добраться до другого берега, только досконально зная путь и абсолютно точно следуя ему… Нет, они ведь лучшие! Раз они сказали, что смогут переправить Ниав на ту сторону, значит смогут.

— Эамон! Ради Бога, что произошло? Мне сказали, Ниав… — Это, скрипя подошвами по каменному склону, примчался Фионн. На суровом, белом лице застыла мрачная гримаса.

— Мне очень жаль, — несколько официально произнес Эамон, и я поняла: то, что подобное произошло буквально у его дверей, фактически, у него под носом, здорово уменьшает его влияние среди союзников. Неудивительно, что Крашеный заработал свою репутацию чистой наглостью.

— Похоже, ее украли, и я не сомневаюсь в том, кто это сделал. Мои люди ясно разглядели похитителей. Мужчина с угольно-черной кожей и еще один, с неповторимым рисунком на лице и руках. Это та же самая банда, что у меня на глазах перерезала моих воинов. Счастье, что мои лучники их спугнули, и они не успели забрать с собой Лиадан.

— Куда они пошли? — спросил Фионн, и выражение его лица заставило меня вспомнить, что он лорд из рода Уи Нейллов. — Я этому парню руки-ноги повыдергиваю, как только поймаю. Куда они отправились?

— Ты не сможешь пойти за ними, — резко ответил Эамон. — Это мое дело — и тех моих людей, которые знают, как быстро и безопасно передвигаться по этой местности. Я сделаю все возможное, чтобы вернуть твою жену, и клянусь, что не успокоюсь, пока те, кто сотворил это непотребство, не предстанут перед судом. А теперь я должен идти, и как можно скорее.

— Суд? — проревел Фионн. — Суд для них слишком большая честь. Оставь меня на минуточку с этими мерзавцами, дай мне топор, и я подрисую на их шкурах парочку новых узоров. Не смей говорить о суде ни мне, ни сестре Ниав.

— Ступай внутрь, Лиадан. — Эамон уже шел к краю болота. Двое воинов ждали его, вместо зеленых туник на них были грязно-коричневые одеяния, а вместо сапог для верховой езды — что-то более мягкое и легкое.