— Отлично, — сказал Эамон. — Я поведу. Не отставайте и будьте готовы к бою в любой момент. Они не настолько опередили нас, чтобы мы не смогли их нагнать до того, как они достигнут твердой земли. Женщина будет их задерживать. Оран, твоя задача отобрать ее у похитителей. Как только она окажется у тебя, разворачивайся и иди домой. Будь осторожен, она, наверняка, напугана. Конн, ты берешь на себя черного. Второй — мой.

***

Неудивительно, что женщины традиционно обладают терпением, не присущим мужчинам. Мы столько времени проводим в ожидании! Ждем, пока родится ребенок. Ждем, пока мужчина вернется домой: с поля, из-за моря, с битвы. Бесконечно ждем новостей. Это, наверное, самое ужасное, особенно когда страх грызет твои внутренности и холодными пальцами сжимает сердце. Пока ждешь, в голове рождаются странные, страшные картины.

Эйслинг была доброй девушкой, и в тот бесконечно долгий день я это особенно оценила. Я ничем не могла себя занять. Она предложила мед и засахаренные фрукты, расположив нас в удобном, тихом уголке у небольшого очага, как могла, успокаивала нас, выражала сочувствие. Мне не было никакой нужды разыгрывать беспокойство.

— Садись, Лиадан — бросилась она ко мне, с полными тревоги круглыми глазами. — Иди сюда, сядь рядом со мной. Я уверена, Ниав вернется домой целой и невредимой. Эамон знает эти болота, как свои пять пальцев. Он мастер своего дела. Если кто и может ее найти, так это он.

Она и подумать не могла, что у меня от этих слов упало сердце.

— Я ничего не могу с собой поделать, — произнесла я. — Ведь там так просто оступиться, все так говорят. В тумане, да еще когда стараешься идти побыстрее… они запросто могут случайно сойти с тропы, Эйслинг. Сколько… сколько времени нам ждать новостей? — У меня дрожали руки, я плотно сцепила пальцы.

— Возможно, довольно долго, — участливо предупредила Эйслинг. — Фионн послал своих людей в обход, по дороге, чтобы отрезать их с другой стороны. Эамон будет очень осторожен, на том пути нельзя ошибаться. Но, так или иначе, этих разбойников схватят.

И мы ждали. Фионн ходил из угла в угол, мрачный и молчаливый. Он решил остаться здесь, в Шии Ду, ждать первых новостей, а не ехать со своими людьми. Теперь он напоминал раненого зверя: глаза горят гневом, руки сжаты в кулаки. Я размышляла, боится ли он за жену, болит ли у него за нее душа так же, как моя болит за Брана при одной мысли о том, что люди в зеленом идут за ним и несут смерть? А может, Фионн просто злится, что у него нагло украли ценное достояние, пусть он и относился к нему столь небрежно?

Время шло, не принося никаких новостей. Я поняла, что больше не могу сидеть неподвижно, извинилась и сказала, что пойду к себе. Когда я проходила мимо Фионна, он положил мне руку на плечо.

— Крепись, — тихо произнес он. — Может, все еще будет хорошо.

Я взглянула на него, кивнула и ушла. На его лице не читалось ничего, только скорбь любящего мужа, беспокойно ожидающего известий, жива ли еще его жена. Если бы не быстро заживающие синяки, не осталось бы никаких свидетельств того, что пришлось пережить Ниав, ни одного, только ее личное признание, о котором я поклялась никому не говорить. Дана, спаси нас, а что если им не удастся удрать? А вдруг окажется, что Крашеный — не лучший в своем деле, и Эамон схватит его? Такое невозможно представить. Если это произойдет, у меня не будет выбора, мне придется нарушить данное сестре обещание и все рассказать.

Я вернулась в свою в комнату и закрыла за собой дверь, в моей голове отчетливо звучал голос Брана: «Доверие.