Отец больше не ужинал вместе с нами. Думаю, он боялся потерять даже минуту отмеренного маме времени. А сама Сорча давно уже смирилась с мыслью, что это ее последняя весна. Но я видела ее беспокойство. Был у нее на душе камень, от которого она не в силах была избавиться. Однажды днем я сидела у ее изголовья и молча боролась с собой. Она держала свою руку в моей, а отец стоял в тени и смотрел на нее.

— Рыжий, — она говорила очень тихо: будучи отличной целительницей, она прекрасно знала, как беречь силы и выиграть еще хоть немного драгоценного времени.

— Я здесь, Дженни.

— Мне уже недолго осталось, — слова ее напоминали вздох. — Они все собрались?

Отец не смог заговорить.

— Шон еще не вернулся, мама. — Мой собственный голос опасно дрожал. — Все твои браться здесь, все кроме…

— Кроме Финбара? Он появится. Шон должен успеть вернуться домой к завтрашнему закату. Предупреди его, Лиадан.

Уверенность, сквозившая в ее словах, заставила меня промолчать. Совершенно бессмысленно убеждать ее, что, возможно, ей отмерено несколько больше времени. Она точно знала свой срок. Отец встал на колени у кровати, накрыв ее руки своей большой ладонью. Я никогда не видела, как он плачет, а теперь на щеках его блестели мокрые дорожки.

— Сердце мое, — сказала Сорча, посмотрев на него огромными, на худеньком бледном лице, глазами. — Это же не навсегда. Я буду здесь, где-то рядом, в лесу. И как бы ни выглядело мое тело, я все равно останусь рядом с тобой.

Я хотела встать и оставить их вдвоем, но мама попросила:

— Не уходи, Лиадан. Я должна кое-что сказать вам обоим. Это не займет много времени.

Она выглядела очень усталой. Побледнела и дышала тяжело. Но ни один из нас не попросил ее поберечь силы и отдохнуть. Никто в семье никогда не говорил Сорче, что ей делать.

— У нас имеются секреты, — сказала она, на мгновение прикрыв глаза. — Тут поработала древняя магия, старая ворожба, уже однажды державшая нас в своих злобных руках. Она и сейчас пытается разделить нас, разрушить все, что мы до сих пор хранили здесь, в Семиводье. Возможно, не все секреты можно открыть. Но я хочу сказать тебе дочка: что бы ни случилось, мы тебе доверяем. Ты всегда будешь выбирать собственную дорогу, некоторым твои решения покажутся ошибочными. Но я знаю, ты всегда будешь идти путем истины, куда бы ни направлялась. Я вижу это и в тебе, и в Шоне. Я верю тебе, Лиадан. — Она снова подняла глаза на отца. — Мы оба в тебя верим.

Ибудан заговорил не сразу, и я подумала: «Неужели она впервые в жизни неверно поняла его?»

Но он сказал:

— Твоя мама права, солнышко. Иначе, с чего бы я все это время позволял тебе самой делать выбор?

— Теперь иди, Лиадан, — прошептала мама. — Попытайся связаться с братом. Ему следует поспешить.

Я пошла через поле к лесу. Дом был полон горя, и мне необходимо было оказаться среди деревьев, на воздухе. Мне нужна была свежая голова и ясность мысли, не только чтобы докричаться до брата, но и чтобы принять непростое решение. Сорча умирала. Она должна узнать правду. Если я расскажу ей, то должна буду рассказать и отцу. Они сказали, что доверяют мне, но даже они в ужасе отшатнутся от меня после того, что я сделала.