Я закрыла глаза, а когда снова открыла их, на гладкой поверхности появилась новая картинка.

Маленькие изображения сменяли друг друга. Вот они дерутся с кем-то в странной земле, под палящим солнцем. Бран, нахмурившись, пригнулся, над его головой пролетел топор. А вот они на корабле, что быстро плывет по бурному морю. Альбатрос держит штурвал, улыбается соленым брызгам, а парус рвет штормовой ветер. Бран склонился над лежащим на палубе человеком, чьи плечо и шея плотно обернуты окровавленной тканью.

— Можешь еще быстрее? — кричит Бран.

— Если хочешь окончить это плавание на дне океана, я попробую, — отвечает Альбатрос. — Мечтаешь жить среди морских чудовищ?

Потом, на берегу, они роют под деревом яму. Опускают в землю безвольное тело. Остальные молча стоят вокруг. Землю набросали обратно, разровняли почву.

— Надо было оставить с нами Лиадан, — произнес кто-то. — Она бы знала, что делать. Она бы его спасла.

Послышался звук удара, и Бран дико заорал:

— Заткнись!

Вода снова потемнела, и я решила, будто все закончилось. Но тут вспыхнула новая картинка. Они снова в той пещере, где жили Древние, и снаружи в теплой весенней ночи стоят двое. Они на вахте, пока остальные спят под холмом. Может, все это происходит прямо сейчас? Светит полная луна, и я отчетливо вижу их лица.

— Ты был неправ, — без предисловий заговорил Альбатрос. — Выдра всего лишь сказал правду. Тебе нельзя было ее отпускать.

— Обойдусь без советчиков, — рявкнул Бран. — Я не зарезал ее — и ладно. Ты не хуже меня знаешь, что женщинам здесь не место.

— Но с ней все иначе, не так ли?

— Да как?! Как она может вести такую жизнь как мы? И вообще, она дочь хозяев Семиводья. Ее отец предал свои земли и своих людей. Из-за своих эгоистичных желаний он ушел, и некому стало их защищать… Забавно, правда? Именно ему я обязан своей полной неспособностью стать достойным мужем его дочери. Он просто не знал, что творит, когда покидал Херроуфилд!

— А тебе, значит, на нее наплевать, да?

— Мне не нужны новые проповеди, — устало произнес Бран.

— И именно поэтому ты примчался назад, как только решил, что она в опасности?

Молчание.

— Ну? — Альбатрос не собирался сдаваться.

— Ты слишком много фантазируешь. У нас была работа, мы ее сделали. Вот и все.

— Ага. А что там с работой, которую предлагает ее брат? Соглашаться на нее — чистое безумие. Настоящее самоубийство.

— Это, безусловно, вызов, но мне он по силам.

Они помолчали.

— Ты просто обманываешь себя, раз думаешь, что все забыл, — наконец сказал Альбатрос.

— Больше я не хочу об этом говорить, — с нажимом произнес Бран. — Между мной и этой… этой девушкой ничего не было. Она оказалась надоедливой, слишком острой на язык, и я был рад отделаться от нее.

Альбатрос промолчал, только блеснул в темноте белозубой улыбкой, а потом картинка исчезла.

У меня дрожали колени, я рухнула в кресло, зная, что плачу, и не скрывая слез.

— Как я и говорил, ты не удержишь этого мужчину в Семиводье. А ты, сама не сознавая, планируешь будущее своего сына именно здесь. Ты представляешь Джонни с дедушкой: он учится сажать деревья. Ты мечтаешь, как будешь учить его плавать в озере Семиводья. Ты предвкушаешь, как мальчик станет прокрадываться на кухню за одним из медовых коржиков Жанис, как все мы делали в детстве, когда мир был полон приключений настолько, что на них не хватало дня. Ты видишь, как Конор станет показывать мальчику знаки Огама на камнях. Ребенок это ключ. Ты в своих мыслях признаешь это.